Так что я игнорирую его грязные слова и подхожу ближе.
Ройс делает то, что ему велят инстинкты. Он с ними сражается внутри, я в этом уверена. Но пока что победа не на его стороне.
Обхватываю его за талию, его тело слегка дрожит, ярость рвется наружу, но ему не удается скрыть долгий выдох – я чувствую его.
Поднимаю подбородок, слегка наклоня голову и выставляя напоказ шею, словно предлагая изголодавшемуся вампиру.
Его взгляд падает на метку, которую он еще больше затемнил прошлой ночью, и его грудь бурно вздымается.
– Все видят, – шепчу я, напоминая, о чем он попросил меня.
Его мышцы медленно расслабляются.
– Хорошо, все видят, но знают ли, кто эту метку оставил?
Я пожимаю плечами, дразню усмешкой, зная, как сильно он любит кусаться.
И он кусает.
Его руки жадно обхватывают меня, приподнимают, и я закидываю ноги ему на талию.
Его глаза смотрят в мои с молчаливым требованием, и я встречаю его взгляд с радостью.
Прижимаюсь к его губам, прямо посреди зала, и он рычит от удовлетворения, целуя меня в ответ так же страстно, чтобы все увидели.
Когда мы отрываемся друг от друга, он улыбается, а потом рядом с нами появляется Мак, предлагая нам обоим шоты.
Ройс усмехается и опускает меня, кивая, чтобы я взяла.
И я беру.
Я ублюдок. Я знаю.
Я повел себя как придурок, как всегда, но моя девочка… она поняла, откуда это взялось – из испорченных мозгов парня, который отчаянно жаждет всего того, что она может мне дать, но, надо признать, опасающегося неприятных последствий, хоть это его и не оправдывает.
Не оправдывает. Она заслуживает лучшего, я знаю.
Но Бриэль не злится на меня в ответ.
Она добра, когда остальные не добры, прощает, когда не должна, потому что она гребаный свет, а свет, он для
Бриэль всегда понимает, чего я хочу, что мне нужно, когда мне это нужно и почему. Иметь дело с моим дерьмом хреново, но она с этим справляется с легкостью.
Прямо сейчас она смеется с Хлоей в другом конце зала, но когда она бросает взгляд на меня и видит, что я смотрю на нее, то тут же прерывает разговор и идет ко мне, сидящему на диване.
Проскальзывает у меня между ног и смотрит мне в глаза.
Я провожу костяшками пальцев вниз по ее шее, и она покрывается гусиной кожей. Вздыхает, и это прожигает меня насквозь.
К черту Баса и все то дерьмо, что случилось тогда, к черту все.
Единственное, чего я хочу, – вот это.
Ее.
Утром и ночью, каждый час и каждую минуту.
Я сказал ей, что могу пристраститься, и я пристрастился с первого же раза…
Если не раньше.
Ее губы рядом с моими.
– У тебя теперь есть племянник. Как он?
Черт побери, а ведь да. Моя семья прошлой ночью стала больше.
– Он само совершенство – я знал, что так и будет.
Притягиваю ее к себе и шепчу:
– Останься со мной сегодня ночью.
Она меня целует, но слишком быстро отодвигается, и ее губы растягиваются в улыбке.
– Посмотрим.
– Посмотрим, – я хмурюсь. – Посмотрим? Динь-Динь, клянусь богом…
Ее губы накрывают мои, и наш разговор, на хрен, окончен.
Вскоре после этого я увожу Бриэль домой. Когда мы выходим из тачки, подхватываю ее на руки, несу к бассейну и захожу прямо в воду.
Она охает от неожиданности, но не разжимает рук, обвитых вокруг моей шеи, и смотрит мне прямо в глаза.
Иду на глубину.
– Ложись на спину, мне на руки, – прошу я.
Она не спрашивает, зачем – просто делает, что я говорю; ее тело выпрямляется, и оно такое легкое в моих руках.
Держу руки у нее под спиной.
– Закрой глаза, расслабь мышцы и глубоко дыши, малышка. Только спокойно дыши.
Она подчиняется, грудь ее приподнимается, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы не коснуться сосков.
– Отпусти все, что внутри, и просто… дыши…
Я медленно убираю руки, несколько секунд стою рядом, а потом отступаю назад. От моих движений на воде появляется рябь, и Бриэль распахивает глаза. Поднимаю руки высоко вверх, чтобы она не утратила сосредоточенности, выискивая меня, и у нее на губах появляется нежная улыбка.
А у меня внутри рождается что-то похожее на восхищение.
Я могу пойти ко дну, не буду этого отрицать, но ей не придется тонуть вместе со мной.
Эта девочка, она такая храбрая.
Она не боится быть ранимой, ей все равно, что о ней думают другие. Она не хочет ничего, кроме того, чтобы просто… быть.
Правда в том, что я хотел бы быть таким, как она.
Но я не такой.
Я тот, каким меня хочет видеть этот гребаный окружающий мир. Я – свободный, властный и богатый, и все, что подразумевают эти три бесполезных слова.
Как я уже сказал, я могу пойти ко дну, но с моей малышкой такого точно не будет.
Она поплывет. Однажды она научится хорошо плавать. А потом, черт ее побери, взлетит надо мной, потому что как личность она представляет собой намного больше, чем я.
Но пока она здесь, улыбается, глядя на звезды. Она в моем бассейне, на моей территории, в зоне моей досягаемости.
Она идеальна.
И она моя.
