Она попыталась пошевелиться, но затекшие мышцы свело такой сильной судорогой, что дыхание перехватило. С губ невольно сорвался полувсхлип-полустон, и это привлекло внимание человека, притаившегося в углу. Зашуршала газетная бумага, и спустя несколько секунд темный силуэт навис над Флори. Холодная рука коснулась ее щеки, будто утешая.
– Тише-тише, детка, – пропел ласковый женский голос. – Не делай резких движений.
Флори хотела огрызнуться, что и без чужих наставлений знает, как обращаться с собственным телом, однако язык онемел и, нехотя шевельнувшись во рту, смог выговорить только короткий вопрос:
– Кто вы?
– Гаэль, – ответили ей, как будто имя что‑то объясняло. И все же оно напомнило о том, при каких обстоятельствах Флори впервые его услышала.
Ее охватил озноб, точно она снова оказалась на заснеженной улице Пьер-э-Металя, следуя за незнакомкой в черном. У Гаэль была бледная кожа, как у призрака; впалые, дымчатые глаза, как у призрака; и такие же холодные, как дыхание самой смерти, прикосновения.
– Что… вам… нужно?
– Это сложный вопрос, – ответила похитительница, сдобрив слова утешающей улыбкой. – Я все объясню, когда ты немного оправишься.
Удивительным образом эта непрошеная жалость придала ей сил. Флори смогла приподняться, вцепившись в латунный поручень, и сесть. Голова кружилась, трясущийся на рельсах вагон усиливал недомогание.
– Выпей воды, – заботливо проворковала Гаэль и протянула дорожную флягу.
Осторожность и взыгравшая в ней гордость почти убедили Флори отказаться, но жажда заставила передумать. Она уже предала благоразумие, когда доверилась незнакомке, и утратила гордость, признав свою беспомощность. После нескольких глотков живительной влаги тошнота отступила. Пространство вокруг обрело четкость, и Флори осмотрелась. В небольшом окне, покрытом копотью, мелькал унылый пейзаж, а глухую дверь, ведущую в коридор, подпирал огромный сундук. Гаэль – сама скромность – сидела на деревянной скамье напротив, сложив руки на коленях.
– Никто не видел тебя. Ты едешь со мной как багаж. – Признание прозвучало буднично, словно она уже поднаторела в похищении людей и не в первый раз использовала сей трюк. – Но я решила вытащить тебя, чтобы твои мышцы не затекли за долгую поездку.
– Как любезно.
Флори покосилась на сундук, не представляя, как тот мог служить местом ее заточения. Слишком большой для багажа и слишком мелкий для того, чтобы туда поместился человек. Однако Гаэль удалось провернуть это и не вызвать подозрений у досмотрщиков.
– Куда мы едем?
– В тихое уютное место. Тебе понравится.
– Мне понравится, если вы вернете меня домой, – отчеканила Флори, хотя ее положение едва ли позволяло диктовать условия.
– Успокойся, детка. – Гаэль одарила ее снисходительной улыбкой. – Обещаю, что отпущу тебя, как только окажешь мне небольшую услугу.
– Я не стану вам помогать.
– Почему?
Вслед за ее наивным вопросом последовал очевидный ответ:
– Вы похитили меня!
– Я просто организовала нам поездку.
– Я не давала на нее согласия.
– Но ты согласилась мне помочь.
– Вы обманули меня!
– Всего лишь утаила некоторые сведения. – Ее прямая осанка, вздернутый подбородок и невозмутимо спокойное лицо говорили о том, что Гаэль не испытывает ни капли сожаления о содеянном. – К тому же, – добавила она, – я готова честно рассказать, что заставило меня пойти на такое. Мне нечего скрывать, госпожа Гордер.
Момент, когда из глупой «детки» она вновь стала «госпожой Гордер», ознаменовал начало серьезного разговора.
– Не лукавьте, Гаэль, – сказала Флори, выбрав тот же снисходительный тон, каким говорили с ней. – Вам есть что скрывать. Например, мое присутствие здесь. Что, если я позову на помощь?
Расслабленная улыбка похитительницы ясно дала понять, что запугать ее не вышло.
– Мы в последнем вагоне, детка. Без особых удобств, зато в уединении. Никто здесь не появится. Проводник предупрежден, что меня нельзя беспокоить до прибытия, и даже не сунется сюда.
– Я все равно закричу.
– Давай. – Серые глаза вспыхнули пугающим азартом, словно Гаэль, как ловец бабочек, хотела посмотреть на жалкие метания своей пленницы, угодившей в ловушку. Флори и сама понимала, как ничтожны ее угрозы. Грохот поезда поглощал все другие звуки, перекричать его было невозможно. Подводя ее к тому же выводу, Гаэль добавила: – Если сорвешь голос, напою тебя пряным молоком. Я купила бутылку перед отъездом.
Напоминание о Пьер-э-Метале вызвало в сердце Флори горькое чувство. Она вдруг со всей очевидностью осознала, что находится далеко от дома и тех, кто мог бы ее спасти. Основная железнодорожная ветвь тянулась с севера на юго-восток, проходя через главную станцию – город Терес, где останавливался и досматривался каждый состав. Вряд ли Гаэль рискнула бы вызволить ее из сундука и сохраняла спокойствие, если бы они уже не миновали надзорный пункт. Флори посмотрела в окно: там, за мутным стеклом проплывали скалистые пейзажи предгорья, дикие, пугающе-незнакомые.
Гаэль поняла все по-своему.
