Сломанная комната полностью

В особняке им выделили лучшую спальню – с камином, гардеробной и отдельной ванной комнатой. Чтобы привыкнуть и обжиться, Илайн представляла, будто это уютный дом внутри дома. Но сейчас все было испорчено резким запахом островного табака, и за несколько секунд, проведенных здесь, ей снова стало дурно: то ли от подступившей к горлу желчи, то ли от концентрации всего раздражающего и неприятного, что случилось за день.

Она подошла к двери в ванную и постучала.

– Ри, я принесла чистые полотенца. Можно войти?

Ответом ей было молчание, но спустя несколько мгновений послышался плеск воды и щелчок замочного механизма. Горячий воздух вперемешку с дымом окатил ее лицо, и на миг Илайн зажмурилась. Глаза защипало. Да будь проклят тот, кто однажды додумался набить курительную трубку островным табаком, а вместе с ним и тот, кто внушил Ризу, будто эта чадящая гадость успокаивает нервы.

– Ты пришла поговорить со мной, а не из-за полотенец, – отозвался голос, глухой и тихий, будто марево было настолько плотным, что подавляло звуки.

Риз вернулся к ванне, но лишь затем, чтобы подхватить оставленную на бортике сигару и мыльницу, полную пепла. Даже не взглянув на Илайн, будто она обратилась в дым, он прошел мимо, оставляя мокрые следы на полу. Она изо всех сил постаралась не замечать того, что Риз обнажен и как по его бледной, точно матовое стекло, коже стекают капли воды.

– А что не так?

– Просто говори как есть, – бросил он, будто ее невинный предлог по-настоящему его разозлил.

– Ты не в духе.

– Вроде того. – Он затянулся сигарой и выпустил дым к потолку.

Илайн брезгливо поморщилась:

– Ма расстроится, если дом провоняет табаком. Она сегодня выпрыскала целый флакон духов.

– Зачем? – безразлично спросил Риз.

– Чтобы комнаты благоухали розами из Лима и девочки чувствовали себя как дома.

Он наконец потушил сигару в мыльнице и оставил свое «успокоительное» на краю раковины.

– Ревнуешь?

– Да брось. – Илайн переплела руки на груди и привалилась плечом к стене. – Твоими стараниями в нашей спальне дыма, как в портовом кабаке Ислу. Так что это я, скорее, почувствую себя как дома.

– Кажется, ты тоже не в духе, – подметил он и приоткрыл круглое поворотное окошко, чтобы впустить в комнату свежего воздуха.

Илайн проигнорировала замечание и перевела тему:

– Что там в Охо?

Риз устало склонился над раковиной, опершись на нее руками, словно бы заявляя, как его все доконало. Он ничего не отвечал, а Илайн ждала, наблюдая за каплями воды, стекающими между остро выпирающих лопаток, и думала о том, что Риз – единственная фамильная драгоценность Уолтонов, которую бы она с удовольствием вытирала полотенцем. Впрочем, в топку полотенце, она бы справлялась и без него.

Ее глупые фантазии прервались глухим, скованным тревогой голосом:

– Они все знают. Про удильщиков и Марбр.

– Им‑то какое дело?

Его мышцы напряглись. Плечи дрогнули. Риза раздражали ее любопытство и вопросы, но Илайн не могла отступить. Она должна понимать, с какой угрозой они столкнулись на сей раз, чтобы преодолеть ее вместе, рука об руку. В задумчивости она покрутила золотой обод на безымянном пальце, коснулась голубого камня в оправе, словно убеждаясь, что имеет право интересоваться делами супруга, даже если ему это не по нраву.

– К ищейкам обращаются за информацией, – сказал Риз после затянувшейся паузы. – Многие хотят знать, кто срывает сделки.

– Эверрайн в курсе? – сухо спросила Илайн. Не то чтобы ее беспокоила его судьба, однако в истории с удильщиками он был связан с Ризом, а значит, и проблема касалась их обоих.

– Отправил ему письмо, как только вернулся.

– А если за тобой следили?

– Что подозрительного в табачной лавке? – самодовольно хмыкнул Риз.

– Ах да. Твои хитроумные уловки. – Она закатила глаза, едва сдержавшись, чтобы не сказать лишнего. Проблема изобретателей заключалась в том, что они зацикливались на каждой детали и забывали проверить, работает ли механизм в целом. Этот, судя по осведомленности оховских ищеек, дал сбой.

Кажется, они молчали слишком долго. Дым успел развеяться, а духота сменилась свежей прохладой, которую Риз, охваченный мрачными размышлениями, даже не замечал, иначе бы уже воспользовался треклятыми полотенцами. Илайн положила их на край раковины, напомнив о своем присутствии.

– Спасибо, – равнодушно кивнул он, – я ценю твою заботу, но…

– Не могла бы ты свалить, Ила? – подсказала она.

– Не могла бы ты оставить меня ненадолго? – По сути, Риз сказал то же самое, но облек просьбу в более вежливую форму, еще и довершив мягким: – Пожалуйста.

Он наконец посмотрел на нее. Как будто взгляд мог сойти за веский аргумент, чтобы Илайн даже не вздумала возражать. В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое, тревожно-печальное, и они стали на пару тонов темнее, точно море за минуту до шторма. Какой бы твердостью духа ни обладала Илайн, ей не хотелось попасть в эпицентр стихии.

– Конечно. – Она попятилась к двери. – Но, прошу тебя, спустись к ужину.