— Да мне уже и терять нечего, — Олька скинула босоножки, подобрала в уже отработанном жесте ноги и забрала у меня сигарету. — Мишка очень эмоционально рассказывает бабАле про паровозики, а через полчаса вырубится по-детски беззаботным сном. Поэтому забирай меня Королёв, и делай, что хочешь… Не сбегу от тебя.
— Почему? — я отчаянно делал вид, что увлечён дорогой, хотя самого трясло от желания услышать нужные слова. Знал, что моя Королёва знает это… Оттого и мучает меня затянувшимся молчанием, сосредоточившись на этой гребаной сигарете.
Она никогда не курила, просто медленно втягивала носом горький дым с ароматом вишни. Нравилось ей, успокаивалась она так. Вот и сейчас смотрела на тлеющий кончик и улыбалась.
— Потому что не хочу! — рассмеялась, да звонко так, что перепонки дрогнули.
— Хорошо… — с силой выдохнул напряжение, что парализовало моё тело.
— Если ты везешь меня на свидание, значит, есть решение уже в голове. Ты никогда не делаешь ничего просто так. А спустя столько лет и подавно смягчиться не мог.
— А решение, Ляль, одно. Я и так думал, и так… А итог все равно один и тот же.
— И?
— А мы сейчас с тобой напьемся в зюзю, мать, а там и разговор сам польется.
— Королёв, ты с ума сошел? — рассмеялась она, возвращая мне сигарету. — Ты решил напоить меня?
— Ну, да. Я никогда не видел тебя пьяной.
— Я сама себя пьяной не видела, Мироша. Сначала Мишку носила, потом кормила. Некогда мне было этой ерундой заниматься.
— Выкормила? Выносила? За сына спасибо, но всё, я вернулся, даёшь ерунду.
— Ты, как бабушка моя, она вечно зудит, чтобы я напилась и отправилась на поиски приключений.
— Считай, что ты их нашла.
— Я и не сомневаюсь, Королёв. До твоего появления в моей жизни, всё было иначе. Всё! А ты появился, и всё по херам пошло… Я вот иногда думаю, ты - подарок судьбы или кара за нелюбовь к математике? Большего я просто нагрешить не смогла.
— И? Что надумала?
— Да я тебе за одного Мишку всю жизнь сырники твои любимые с мармеладом жарить готова!
— Ох, Сладкая… За язык тебя никто не тянул…
Ехали мы вплоть до речного вокзала в тишине. Не в тяжелой и гнетущей, а в полной предвкушения. Олька улыбалась, покачивала головой в такт музыке и изредка бросала в меня любопытные взгляды, но вопросов не задавала.
Арендовать небольшой прогулочный катер было не сложно, сложно было остаться с ней наедине. Невыносимо смотреть в глаза, ощущать тепло кожи, вдыхать сладость свежести и не иметь возможности взять. А так хотелось! Хотелось содрать этот её скромный сарафан, чтобы с упоением наслаждаться изменившимся телом и дарить всю ласку, что уже девять лет покоится под гранитом моей окаменевшей души.
Все эти годы любил её. Я не ангел и не аскет, женщины у меня были, но разница лишь в том, что и они, и я понимали, что мы временные друг для друга. А Ляля моя не может быть временной, не умеет и даже комедию ломать не будет. Она, как сладкий яд, что опьяняет каждую клеточку тела, захватывает разум и мысли. На нее смотришь и сам себе завидуешь, что голос тихий её слышишь, что дышать ей можешь, а главное - она рядом сейчас, а значит, жить можно. Это раньше можно было, а с появлением Мишки - нужно! Ребёнок все меняет.
— Королёв, почему ты молчишь? Мне страшно, — Оля подала мне руку, поднимаясь по навесному покачивающемуся трапу.
— А я с трезвыми женщинами диалогов не веду! Во всяком случае, сегодня, — открыл дверь палубы, где для нас уже накрыли стол, выключили свет, разожгли свечи по периметру.
— Ах ты, подлый соблазнитель, — выдохнула Оля, сняла туфли и пошла по деревянному полу к самому носу катера. Судно качнулось, скрипнуло и отчалило от берега, приятно шелестя ленивыми волнами о борта.
— Я честный соблазнитель, — накинул тёплый плед ей на плечи. — Если бы было можно, запретил бы и себе, и тебе говорить о прошлом. Я бы со смирением принял все, что ты готова мне дать, не требуя большего. Но проблема в том…
— В том, что в уравнении с двумя неизвестными никогда не узнаешь результат…
— Да, Лялька, — я осмелел, прижался к её спине, окутав руками вокруг тела, и зарылся носом в волосы. — Вопрос лишь, хочешь ли ты узнать результат вместе со мной? Или у тебя есть другие задачи?
— Королёв, — Ляля резко крутанулась, оказываясь лицом к лицу, задрала голову, чтобы взглядами столкнуться и усмехнулась. — Это ты так спрашиваешь, есть ли у меня какой-нибудь залётный мистер-игрек, что нет-нет, да и полюбливает меня, пока жена не видит? А чего же ты меня не спрашивал, когда мучал до рассвета в машине? Когда обжигал поцелуями, изводил руками и опьянял шёпотом, смысл которого был понятен только тебе? А?
— Ох, Ляля, с огнём игрр-р-раешь. Я не уверен, что мне сейчас стоит сказать то, о чем я действительно думаю… — мне резко захотелось курить. Потому что едкая мысль о том, что у моей девчонки может кто-то быть, просто душила меня, уничтожала и заставляла проигрывать сотни вариантов мучительной смерти того, кто ручонки свои протянул к чужому. А она – моя!
