— Скажи! Скажи правду, Королёв! — Ляля со всей силы ударила меня кулаком в грудь, а потом рубашку пальцами сжала, словно до кожи старалась добраться. Чувствовать хотела… Мало было…
— Убью… — но договорить я не смог, потому что её тёплые, чуть дрожащие губы заткнули мой рот. Тонкие ручки обернулись вокруг торса, а трепещущее от эмоций сердце забилось в унисон с моим.
Сдерживал себя, как мог… Нельзя, Королев… Нельзя…
— Мой Мироша, — зашептала она, щекоча вылетающим воздухом шею. — Убьет…
— Я за тебя любого, Сладкая. Слышишь?
— Знаю, Королёв…
Я поднял её на руки, а Олька обвила меня ногами. Так и шли к дивану, мешая друг другу дышать нормально силой своих объятий.
— Ты договорилась с бабушкой? — сел, не позволив Сладкой улизнуть с моих колен, прижав её к себе ещё ближе.
— Конечно, — её вздох облегчения был лучшей наградой. Больше, чем «я согласна» в ЗАГСе.
— Тогда пьем, — протянул ей бокал шампанского, придерживаясь его за ножку до тех пор, пока он не опустел. — Молодец. А теперь говорим…
— Знаешь, я всегда была уверена, что ты найдёшь нас. Я тебя так сильно любила, а потом ещё сильнее ненавидела, а заодно и себя. Корила себя за то, что не сказала тебе, что беременна, — Оля прижалась ко мне лбом, смотрела прямо в глаза и говорила… Слова её быстрым ручейком бежали, делая больнее с каждым звуком все больше и больше. — Я была в панике, когда узнала, поэтому и написала то смс. Думала, наберусь смелости, признаюсь и отговорю тебя уезжать. Но струсила…
— Чего ты испугалась?
— Я так боялась, Мироша. Так не хотела, чтобы ты шел к матери. До жути боялась пройти вместе с тобой это, а в итоге прошла в одиночку. Я получила по затылку за то, что не доверилась тебе. А нужно было! Постоянно гоняла в голове сценарий, где ты остаёшься, и мы едем в твою съемную квартиру и уже никогда не расстаемся…
Чувствовал, что она готова… Осушил бокал, закинул голову на подголовник, закурил и выдохнул дым над её головой. Оля вдохнула, замерла и начала свой рассказ...
— Ты уехал, Мироша… А я вернулась в свою комнату и легла спать, даже не понимая, что жизнь моя сломается через несколько часов, — Оля тоже закрыла глаза, словно вызывала видения прошлого. — Я летела домой, сжимая рюкзак, в котором лежал дневник с пятёрками. Я так хотела порадовать свою мамочку! Хотела, чтобы она улыбнулась и похвалила за то, что исправила эту гребанную алгебру, но она так никогда его не увидела, Мирон, потому что обнаружила я её посреди руин своей комнаты. Мама нашла мой личный дневник в жёлтой обложке и всё прочитала…
Казалось, я не дышу… Перед глазами заметались обрывки прошлого, складываясь в пока мутную картину с огромными дырами… А когда рассказ дошёл до больницы, мне и вовсе стало плохо. Шкурой своей боль её ощущал, а руки сами потянулись к волосам. Скользил меж прядей, чувствуя подушечками пальцев бугорки затянувшихся шрамов. Оля морщилась, челюсть сжимала до скрипа, но терпела, продолжая говорить…
— Я подписала все бумаги и уехала домой… — она выдохнула, опустошила ещё один бокал шампанского и открыла глаза, полные непролитых слёз. — Ждала тебя, Мироша… Ждала… А потом меня мама потащила к твоим родителям, она думала, что там прячешься…
