Женщина с пышным бантом на блузке стала толкать дежурную сухую речь про долгий и важный путь к образованию. Лицо женщины было спокойным, речь безэмоциональной, поэтому уже на второй минуте шеренга стала шевелиться, а букеты опустились к асфальту, превращая острые пики гладиолусов в веники. В мою руку проскользнула теплая ладошка, а на плечо упала голова.
— Смотри, какой зайчик испуганный, — голос Ляльки дрожал, как и рука.
— Нормально всё будет. Освоится, найдёт друзей, а мы ему поможем.
— Точно! — вспыхнула она. — У Мишани скоро день рождения. Надо закатить детский праздник, чтобы быстрее сдружить класс. Мироша? Устроим?
— Как скажешь, — сдвинул её перед собой, обнял за талию и ощутил, как она напряглась всем телом. — Я всё сделаю.
— Я сама.
— Ты же работать будешь, Ляль.
— Я, может, и вовсе уволюсь, — тихо-тихо сказала Ляля. — Смотри-смотри! Пап, ты снимаешь? Аля, отойди, а то только твоя мордочка в кадре!
Малыши снова выстроились в шеренгу, а в центр выбежал старшеклассник со светленькой девчушкой на плече. Она заливалась смехом и со всей силы размахивала колокольчиком. От этого трогательного момента даже моё сердце защемило, прижал к себе жену крепко-крепко и поцеловал в висок. Вот оно счастье… Когда внутри все горит, печет, а слёзы то и дело подкатывают приливной волной. И ты, как маньяк, ловишь каждую улыбку, каждый смешок, чтобы насытиться, не упустить, потому что знаешь, какова цена каждой минуты. И лично я не намерен их упускать. Всё моё!
Сейчас, стоя в центре толпы, мне было спокойно. Все рядом… Бабушка Наталья и Станислав без передышки фотографировали и снимали видео, пытаясь докричаться до Мишки, но малыш с открытым ртом наблюдал за девчонкой, радостно звонящий для мелочи первый школьный звонок.
— Успели? — визжала Катерина, протискиваясь перед нами. — Это всё Царёв! Опять со своей стройкой увяз. Миша! Миша, я здесь!
— Я, вообще-то, для нас стараюсь. Сама же хотела жить рядом с Олькой, — пыхтел Саня, пробираясь с огромным букетом. — А чего у Мишки букет такой маленький? Он чё лох?
— Ой, Саша, — Ляля захихикала. — Где-то я уже это слышала!
— Не слушай его, Оля! Саша, ну как Мишка твою корзину попрёт? Ты сам вон еле держишь её, — Катя села на корточки, приготовившись снимать на камеру, когда Мишка будет проходить мимо.
— Сань, ты всё приготовил? — шепнул я другу.
— Гера с Сеней во всю стараются. Можешь быть спокоен…
— Пап! Папа!
Какой-то крик резал звук, а я, как завороженный, смотрел на толпу первоклашек, медленно бредущих в сторону школы.
— Мироша… — Ляля затрясла меня за руку. — Мироша…
— Папашка, это тебя, — Царёв так сильно ткнул меня локтем в бок, что взвыть захотелось.
— Пап! — орал Мишка, размахивая букетом так, что долбил им сзади бредущему мальчишке по голове. — Папа, я тут!
— Мишка! — прохрипел я, глотая слёзы, и заставил себя улыбнуться счастливому малышу.
— Ты меня дождешься? — Мишка выворачивал голову, не отрывая от меня глаз.
— Я буду стоять здесь, пока ты не вернёшься!
— Ладно. Мамочка, пока!
— Боже, я щас разревусь… — прошептал Царёв, пряча лицо в своём огромном букете. — Королёк, ты папа!
— Прикинь, да?
— Ты лям-то Керезю отдал уже?
— Придётся…
Ещё в армии мы с Герой поспорили, что никогда не женимся. У него было разодранное в клочья сердце, после чего он уволился из органов, а придурок начальник подсуетился и тут же организовал для слишком смышлёного сотрудника повестку. Гера быстро подкинулся на спор, так и забились: первый женившийся должен миллион другому. Для нищих пацанов эта сумма была невообразимой, но зато прекрасно соотносилась с уровнем боли, что заставила нас ввязаться в эту авантюру. Мы оба были уверены, что больше никогда не влюбимся… А в итоге? Я провожаю сына в первый класс, обнимаю жену, а он с моей лучшей подругой делают вид, что просто друзья… Ну да… Ну да… Видел я их искрящиеся глаза. Но это уже совсем другая история…
— Пошли в машину, у меня там кофе и пончики, — Катя подскочила. — А ты, Царёв, тащи свой вазон с розами в школу, а то пупок скоро развяжется.
— Мироша, я тоже пойду в школу, — Ляля стала выпутываться из моих рук. — Идём, Саша, отнесём красоту. Тебе помочь?
— Справлюсь, — рыкнул Саня и стал расталкивать толпу.
— Стой, Лялька… — я поймал жену за руку. — Говори. Выдыхай и говори, а то прям тут тебя кверху жопкой разложу.
— Что ты имеешь в виду? — Ляля выдала себя с потрохами, когда залилась румянцем.
— Ты решила уволиться?
— Я ещё не решила, — Оля перестала вырываться, замерла и, наконец-то, повернулась ко мне.
— Хорошо, — я пытался сохранить спокойствие. — А что тогда?
