Ориенталист с отвращением смотрел на Насрид-дина.
— Как тебе не стыдно? Обыкновенный нож, а ты о нем говоришь так, будто это по меньшей мере пушка!..
Но Насриддин и не думал стыдиться.
— Нет, ваше благородие, таким ножом вполне можно убить человека! — заявил он.
И вышел вон вместе с унтер-офицером, чтобы покарать "вооруженного киргизца".
Генерал продолжал греться у огня, ориенталист же мучился тяжелыми и беспокойными размышлениями, Переводчик дремал. В юрте воцарилась тишина. Первым заговорил ориенталист.
— Михаил Дмитриевич, разве допустимо, чтобы образованные, цивилизованные люди уничтожали и преследовали безоружное население, стреляли по малым детям?
Скобелев чуть заметно покачал головой.
— Вы добросердечный человек, Иван Васильевич, я понимаю ваши мысли, — отвечал он спокойно. — Доброта прекрасное качество. Но что поделать, Иван Васильевич, война есть война. Вы сами видите, здесь надо держаться жестко.
— Мы позорим себя в глазах всего цивилизованного человечества. Загонять, как дичь, малых детей, это же настоящее злодейство! Казак Кривоносов должен быть привлечен к ответственности, Михаил Дмитриевич… в противном случае… — он задохнулся от волнения.
— Что это вы говорите, почтенный Иван Васильевич? — в голосе Скобелева звучало ледяное изумление. — К ответственности? За то, что он хотел покарать дикого азиата, не желающего подчиниться России? Да казак этот достоин Георгиевского креста! Согласны вы с этим, Иван Васильевич?
— Нет, не согласен. — Ориенталист произнес это тихо и горько сморщился. — Что скажет местное население? Что скажет Европа, которая смотрит на нас во все глаза?
Голубые глаза генерала метали гневные молнии.
— Какое мне дело до того, кто и что скажет, уважаемый Иван Васильевич! Как вам известно, Россия, освободившись от татаро-монгольского ига, медленно приходила в себя. Она восстановила свои естественные границы, а затем овладела необходимыми для нее, для ее существования, новыми землями, вышла к южным и северным морям. Она обеспечила свое будущее и приобрела всемирное значение как одна из великих держав. Вы образованный человек, Иван Васильевич, вы прекрасно понимаете, что в Европе ныне соперничать с Россией продолжает лишь одряхлевшая империя Виктории. Но не за этой империею будущее. И это потому, что захваченные ею земли по географическим условиям в корне иное положение занимают, нежели те, что заняты Россией. Эти земли не входят в состав природных границ самой Англии, они отделены от нее тысячами миль суши и моря. Земли, покоряемые Россией, составляют продолжение ее территории. Естественно, что с этой точки зрения будущее России куда более надежно. И поверьте, уважаемый Иван Васильевич, ежели мы с вами возьмем в свои руки Туркестан и достигнем Афганистана, который есть форпост Англии, ежели выйдем мы на Памир, о, тогда всемирное влияние России закрепится на столетия. Вот в чем, слышите ли вы, заключается наш с вами долг перед нашей матушкой Россией, вот в чем наша с вами историческая миссия!
Генерал Скобелев улыбнулся и прибавил весело:
— А вы тут сидите и твердите мне о том, кто и что скажет!
Но ориенталист все хмурился.
— Туркестан считается колыбелью древних восточных цивилизаций, — начал он. — В настоящее время, в результате определенных исторических условий, в результате влияния религии, человеческая мысль в этих странах скована, она остановилась в своем развитии. После Чингиз-хана ни один конь из чужой страны не топтал эту землю, после Тамерлана ни один конь не переступил границы этого края, чтобы вторгнуться в другую страну. Стало быть, веками эта область, так сказать, варилась в собственном соку. И трудно ее жителям вступить в сношения с другими народами. Иная цивилизация, иные порядки, иное отношение к действительности, иная борьба — вот что откроет им глаза. Вынудит к собственным, привычным, укоренившимся обыкновениям присоединить обычаи, я имею в виду добрые обычаи, другого народа. И это обновит их жизнь, вольет новые силы. Но и тот, другой народ получит притом свою пользу. Для России большая польза в том, что в ее лоно, в ее широкие объятия заключен будет новый край, вы же сами сказали, как важно это для будущего. Так я понимаю историческую миссию, Михаил Дмитриевич!..
Генерал только расправил усы. Ориенталист, помолчав и не дождавшись ответа, продолжал:
— Верно, что войны без крови не бывает. Но невозможно считать геройством уничтожение беззащитных женщин и детей. Мы как представители европейской цивилизации и, прежде всего, русского народа, как разумные существа, наконец, должны вести себя достойно этого наименования, которым нельзя, конечно, наделять зверя, подобного Кривоносову!
Скобелев встал и, сопровождая свои слова короткими, резкими жестами, ответил:
— Все это, уважаемый ученый, вы излагайте в Санкт-Петербурге в кругу ниспровергателей и отрицателей, А здесь у вас тоже нашлись бы яростные апологеты, это безусловно. Внешние враги России…
Ориенталист перебил его, протестуя:
— Я уеду! Я не желаю быть соучастником варварства! Мы не понимаем друг друга.
