Эти машины — настоящие властелины больших пространств. Почему их так боялся Запад? Почему так радовался, когда СССР пал и работы над «Каспийскими монстрами» были свернуты демократами? Потому, что русские экранопланы грозили полностью похоронить его безопасность. Ибо США и Англия, ядро НАТО — это так называемые «морские цивилизации». Они никогда не умели драться на суше. Их сухопутные армии всегда были ниже всякой критики. Традиции «морских цивилизаций» — неожиданные налеты с моря и с воздуха. А от вторжения ратей континентальных, воинских цивилизаций их всегда защищали моря и океаны.
Наши экранопланы грозили тем, что на их землях появятся русские солдаты и танки. И тем, что этим чистюлям — англосаксам придется воевать, вгрызаясь в землю, без комнат отдыха, девочек и земляничного мороженого.
Отцом «Каспийских монстров» еще в конце 1950-х годов стал Ростислав Алексеев (1916-1980 гг.), конструктор ЦКБ в городе Чкаловске, что под Нижним Новгородом. Неиссякаемой энергии был человек, истинно русской, имперской стати.
Один из тех, кто, оставаясь в безвестности для современников, ковал мощь державы.
Испытания первого 430-тонного гиганта с размахом крыла в 40 метров начались на Каспии в 1966 году. База находилась у Махачкалы, в городке Каспийск. Уже эта машина показала чудесные качества, мчась со скоростью 450 километров в час на высоте в три-четыре метра над волнами. Без всяких рулей огибала неровности рельефа и носила стотонный груз. Уходила в самолетный полет, когда нужно. Закладывала лихие виражи, чиркая о воду «шайбами» коротких крыльев.
Мы пишем эти строки в ноябре 1996-го, когда под обломками взорванного в Каспийске жилого дома погибли десятки русских: пограничников и летчиков, их жен и детей. Это дело рук чеченских террористов и их союзников, вскормленных режимом кремлевских импотентов и ворюг. Но тогда, в 1966-м, ни одна сволочь не дерзала и в мыслях своих посягнуть на Империю!
Да, были и трагедии. У экраноплана есть своя специфика, к которой долго не могли привыкнуть летчики. Так, если встречный ветер поднимет машину, отрывая ее от экрана, надо плавно сбросить тягу двигателей, и «монстр» так же плавно снизится…
В 1964-м разбился экипаж опытного аппарата СМ-5. Попав во встречный ветер, пилоты ушли в набор высоты. Через десять лет случится авария и с моделью «Орленок». При неудачной посадке на воду у нее оторвало корму. Но даже изуродованный, экраноплан долетел до базы. И все же дело шло успешно. Настоящим прорывом стал «Орленок», впервые пронесшийся над Каспием в 1974 году. Стремительный, с высоким килем-хвостом, он с быстротой в 350 верст в час всего на двухметровой высоте, разворачиваясь на «пятачке» всего в полсотни метров радиусом. Взяв на борт 20 тонн груза прямо на берегу, он уходит в море, выкатившись в волны на гидролыже с шасси. «Орленок» обещал стать не только грозным оружием, но и сверхэкономичным транспортом. Ведь он мог брать на борт 200 пассажиров — столько же, сколько и четырехмоторный Ту-114. Летая при этом на одном (!) двигателе от «114-го», уже выработавшем свой ресурс!
Грозным оружием создавалась 600-тонная восьмимоторная «Лунь», вооруженная шестью противокорабельными крылатыми ракетами и сверхскорострельными пушками. Мчась (500 километров в час) в одиннадцать крат быстрее самого скороходного торпедного или ракетного катера, «Лунь» — прекрасный охотник на американские плавучие крепости, авианосцы.
Параллельно с Алексеевым над экранопланами работал Роберт Орос ди Бартини. В 1963 году его документацию передали в КБ Георгия Бериева в Таганроге. Там начали строить 52-тонный ВВА-14, прозванный «Змеем Горынычем»: 26 метров в длину, крылья 30 метров в размахе. «Горыныч» мог летать как экраноплан, над самой поверхностью воды или земли. А мог и как самолет, достигая высоты в 10 тысяч метров, со скоростью в 620 километров в час, на дальность в 2450 километров. Но самое главное: в отличие от алексеевских машин, аппарат Бартини умел взлетать вертикально — благодаря двум двигателям поддува под крыльями! Увы, их так и не поставили на «Горыныча».
То был невиданный русский прорыв. До сих пор Запад гордится экранопланами, поднимающими всего 3-4 тонны. Но судьба Алексеева была трагичной. Неуступчивый и волевой, он делал невиданное в мире дело. Преодолевая недоверие, невзирая на американские статьи о бесперспективности экранопланов. Плохую службу ему сослужило покровительство Н.Хрущева — на конструктора при Брежневе смотрели косо. К тому же, машины приходилось строить на заводах Минсудпрома, но по авиационной технологии. Ломать ведомственные перегородки было трудно, очень трудно. Авария «Орленка» в 1974-м подсекла финансирование проекта. Оно стало «мерцающим». И все же работа продолжалась. И кремлевские вожди в 1985-м знали: у нас есть мощнейшее оружие, о котором Запад может лишь мечтать.
