– Тише, тише, разошлись тут! Сдались вам эти увалы, вы программу-то своего экзамена видели? Пятьдесят вопросов по всему, что вы проходили здесь в течение двух лет! И можете быть уверены, списать вам никто не даст. Поэтому лишнее свободное время, которое у вас появится, употребите лучше на подготовку. Нечего вам шляться по городу в поисках приключений на свою голову и залезать тамошним девкам под юбки. Не хватало нам тут еще происшествий такого рода. Остается только надеяться, что под хвост друг друга вы драть не станете. Заднеприводных тут, надеюсь, нет?
Последняя фраза, приукрашенная добродушной улыбкой майора, бойко произнесенная им, вероятно, с целью разрядить обстановку, возымела над большинством присутствующих неожиданный эффект. На какое-то короткое мгновение класс, заполненный курсантами, перевоплотился в смеющуюся аудиторию Хогарта с точностью до припудренных париков и подвязанных бантами кос. Лица, растянувшиеся в безобразных улыбках, скалящиеся друг другу, заливающиеся истеричным хохотом гиен, колотящих по столам кулаками, – и майор смеялся со всеми, положив руки на бока. Напряженная атмосфера разрядилась, новость о запрете увалов была словно забыта. Это была минута сплочения при упоминании любимого всеми предмета шуток.
Мой взгляд скользнул в сторону Богдана. На фоне остальных лиц, искривившихся улыбками, и мерзких гогочущих рож его лицо выделялось неимоверно. Суровый сосредоточенный взгляд, направленный в сторону майора, брови слегка сдвинуты, уголок нижней губы прикушен и оттянут вниз. Достаточно, чтобы внимательный наблюдатель мог понять, что всем понравившаяся шутка не пришлась ему по душе. В этот момент, когда никто не мог этого заметить, я позволил себе не отводить от него глаз чуть подольше. У него были удивительно правильные черты лица. Гладкие линии, формировавшие его профиль, изящно выступающие скулы, волнистые темные волосы, намеренно взъерошенные, – этим можно было любоваться бесконечно долго. Он был очень красив. Видимо, он почувствовал, что за ним наблюдают, и резко посмотрел в мою сторону. Наши взгляды вдруг встретились, и я был поражен, насколько холодными и враждебными оказались его карие глаза. Я сделал вид, словно пристально рассматриваю муху, бьющуюся о стекло за его спиной, и он практически сразу же отвернулся от меня.
Что же, то, что он не смеялся со всеми над шуткой про геев, вовсе не означало, что он сам был геем. Или могло означать? Все, как обычно, сводилось к игре вероятностей, и в данном случае, увы, против меня играл тот факт, что мы находились на военной кафедре. Не гей, вынес я свой предварительный приговор.
Между тем майор, который на какое-то время отошел для меня на второй план, продолжал говорить о работах на аэродроме и отвечать на случайные вопросы.
– На самолетах вам, конечно, полетать не удастся, но увидеть вживую несколько сушек вам точно повезет. Поэтому, еще раз, никаких фотографий, видео, историй в инстаграмме и прочих вольностей. Иначе, пинайте на себя.
– А что они там, собираются прямо-таки конфисковывать у нас смартфоны? Как они вообще смогут понять, что у кого-то есть телефон с доступом в интернет?– с недоверием спросил тот же русый парень, Чумаков.
– Узнать в расположении о таком смогут, это же военная база. А вот насчет конфискации я не знаю. На проходной будет камера хранения, может вас еще там попросят сдать запрещенную технику. К моему совету прислушаться все же стоит, парни, не берите эти смартфоны с собой. Меньше неприятностей на себя навлечете. Знали бы вы сколько…
Майор не успел договорить, в тот момент раздался робкий стук в дверь, и в класс просунулась лысая голова с хорошо знакомым мне лицом. В кабинет ввалился Марк, мой одногруппник. По лицу его можно было понять, что он пробежал значительное расстояние без остановки (от самой Новодачной, несомненно). С его лба катились капли пота. Со сбившимся дыханием, почти задыхаясь, он выпалил:
– Извините за опоздание, товарищ майор! Разрешите войти?
– Это какая-то шутка? Почему опоздал?
– Не успел на электричку.
– Войти не разрешаю. Ступай к начальнику кафедры и докладывай об опоздании. Пусть он решает, что с тобой делать.
Сурово, но, кажется, вполне справедливо – Марк опоздал на целый час. Зная характер начальника кафедры, можно было смело полагать, что влетит теперь Марку по полной. Я бы даже не удивился, если бы его и вовсе не допустили до сборов. За этим не последовало никаких просьб и извинений. Марк с поникшей головой вышел, прикрыв за собой дверь.
– Кот, сделай пометку в журнале, что этот чудик в который раз опоздал на занятие. Ладно, на чем я там остановился? – тут в дверь вновь постучали, на этот раз поуверенней. – Мать вашу, кого там черт принес?
Черт принес, как оказалось, завхоза.
– Сейчас, Сергей Иванович, мы тут почти закончили, и я их сразу отпускаю.
Завхоз понимающе кивнул и удалился.
– Так, вроде обо всем самом важном я вам рассказал. Вопросы какие-то остались?
– Так точно,– отозвался Максим. – Можно ли будет пригласить на присягу девушку?
