В салоне машины тепло и приятно пахнет. В нос ударяет запах дорогой кожи, смешанный с терпким ароматом парфюма Вернера. Даже здесь, в этой машине, я не чувствовала страха или какого-то неудобства. Будто Демьян дарил это незнакомое чувство защищенности и создавал вокруг себя состояние спокойствия
Мужчина молча завёл автомобиль и тронулся в сторону дома. Я металась в своей нерешительности: мне хотелось узнать судьбу Сергея, но я опасалась реакции мужчины. Меня всё ещё немного трясло после аварии, что, видимо, не укрылось от внимательного взора Демьяна, потому что в следующую секунду он выдал:
— Прости, — непривычно тихий, с нотками сожаления, голос Вернера меня немного удивил.
— За что? — я удивлено уставилась на мужчину. Демьян сильно втянул воздух носом, так что его грудь сильно вздымалась вверх.
— За безответственных людей, за эту ситуацию, — кратко и довольно быстро выдал мужчина. Я ясно видела, насколько сложно ему даются все эти слова.
Да, бесспорно это было странно, что такой человек, как он, за что-то извиняется.
— В этом всём виноват лишь один человек, — я приобняла себя за плечи, стараясь успокоить дрожь в теле и оставшиеся крупицы страха. — Это Долгов.
Вернер сильнее сжал пальцы на руле, костяшки побелели, а вены напряглись настолько сильно, что слишком заметно проглядывались через кожу.
Никогда не обращала внимание на мужские руки, а сейчас взгляд сам задерживался на них. Руки Вернера были настолько идеальными, что можно было сделать слепок и выставить их, как идеал.
А как уверенно он вёл автомобиль. Я никогда не засматривалась на Долгова, а сейчас меня будто пленило это всё.
Я мялась спросить, но всё-таки набралась смелости и выпалила:
— А что будет с Сергеем?
— То, что я и говорил, — безапелляционно и грубо бросил мужчина. Ни один мускул на лице не дрогнул, ни одна эмоция не одолела его.
— Но... он ведь не виноват, — слабые попытки оправдать, защитить охранника, были так нелепы. Разве смогу я переубедить его этим.
— Виноват, и должен за это поплатиться, — не смотря в мою сторону прорычал Вернер.
— Вы же... вы же не такой плохой человек.
— Именно такой, ласточка, — его усмешка была такой отстраненной и неживой, что мне показалось, что за ней скрывается что-то намного большее. — Я ещё хуже.
— Но... вы не могли бы его простить? Ведь это, это, — слезы сами собой стали увлажнять глаза, я старалась с этим справиться: сделала глубокий вдох, ногтями царапала свою ладошку, лишь бы не заплакать. — Это всё дело случая.
Вернер мельком взглянул на меня. В его глазах, кажется, промелькнула тысяча и одна эмоция. Такой взгляд... я где-то уже его видела, но не могу вспомнить...
Демьян сильно сжал зубы, я заметила это по напряжённым скулам.
— Простить не обещаю, но некое скощение ему будет, — переступая через себя, выдал Вернер. Я видела насколько сложно ему далось это решение. Мужчина, не отрывая взгляда от дороги, с заднего сидения достал свой пиджак и накинул на меня. — Поспи, дорога длинная, ты вымотана.
— Спасибо, — мне было дико от такой мелкой, но всë же заботы со стороны мужчины. Пиджак пах Демьяном, терпкий запах согревал, а монотонная езда убаюкивала. Я, действительно, эмоционально вымотана.
Глава 26 Олеся
Я уснула, причем усталость и эмоциональный всплеск усыпили меня настолько сильно, что я проснулась только тогда, когда машина остановилась уже возле дома. Демьян вышел из автомобиля, тихо хлопая дверью, видимо, боялся разбудить, но я уже проснулась.
Меня окутывал приятный аромат мужского парфюма, чисто инстинктивно вдохнула поглубже и поймала себя на мысли, что мне это невероятно нравится. Вернер открыл мне дверь и заметил, что я проснулась.
Его взгляд, такой пробирающий до костей, заставляющий смотреть только ему в глаза, меня пленил. Я не могла разорвать этот сильный зрительный контакт. Демьян протянул мне руку, предлагая свою помощь.
Я опасалась его коснуться. Это шло не от того, что я его боялась, скорее это выработанный годами рефлекс: сторониться любых прикосновений.
Но я... нерешительно, вся дрожа, всё-таки положила свою руку на его открытую ладонь. Откуда-то взялось это пугающее меня желание ему довериться.
Мужчина заметил дрожь в моём теле, поэтому как только я уже стояла на земле, он отпустил мою руку. Давая мне свободу, не сковывая меня непривычными движениями.
Я же ощутила холод. Моё тело, словно желало его прикосновений. Это всё было так нелогично, что я не могла всё разложить в своей голове и во всем разобраться.
Вернер следил за каждым моим движением, опасаясь, что я могу грохнуться в обморок или ещё что-то. Такая его забота, мне была приятна. Она какой-то сладкой усладой разливалась по моим венам.
Стоило нам войти в дом, как мужчина тихо, страшась меня спугнуть, произнес:
— Пойдём со мной, — я послушно следовала за хозяином дома. Не было никакого желания перечить или пререкаться.
