Девчонка так отчаянно старалась защитить Сергея, что меня это даже слегка взбесило. Почему, с чего вдруг она защищает малознакомого человека. Понравился? Или просто стало жалко?
Но чёрт, эта её жажда справедливости, желание всем помочь, хотя сама полностью разбита, просто выносит мозги.
Особенно этот её взгляд. Проникающий под кожу. Заставляющий каждую мою мышцу напрячься. Она готова была расплакаться, лишь бы я не тронул охранника. И я впервые, за столь многие годы, отступил от своих правил. Ради неё. Ради того, чтобы на её глазах не было слез.
Я отпущу Сергея. Не смогу себе простить, если не выполню это желание голубоглазой феи. Да, точно. Она похожа на фею, которая не смотря на обломанные крылья, старается спасти весь мир.
Я заметил, как дрожит девчонка то ли из-за аварии, то ли боится меня. Последнее предположение мне совсем не нравится. Ей нужно расслабиться. Я бы мог заставить её забыться, но не могу.
Каждый раз останавливаю себя на мыслях о том, что хочу её как долбанный подросток и от самого себя тошнит. Выворачивает наизнанку. Она сломлена, растоптана, как самый нежный цветок, а я лишь думаю о том. как хочу коснуться её, хочу прижать к себе, защитить и не отдавать этому миру.
В доме наливаю Олесе вина, втираю какую-то дичь про историю напитка. Вижу в глазах волшебный блеск, детские мечтания. Она хотела бы попасть туда, во Францию, увидеть винопроизводство, побродить по прекрасным расписным улочкам, или попасть на виноградники и вдохнуть пряный аромат.
Хотел бы я подарить ей всё это, но так погряз в этом всём дерьме, что выбраться довольно сложно. А она нежная. Хрупкая. Коснешься и сломать можно.
Она начинает интересоваться моей жизнью. Нельзя. Ей запрещено. Слишком чистая, непорочная. Для неё это будет шок, подобный смерти. Она никогда не узнает, кто я. К тому же пластическая хирургия творит чудеса.
Усмехаюсь в своих мыслях. Совершенно не осознанно задаю ей вопрос, желая получить больше информации об этом ублюдке Долгове. Мне нужно знать фронт работы. У меня на него особые планы. Заставлю испытать его семь кругов ада, чтобы знал, чтобы прочувствовал на себе все то, что пришлось Олесе.
— Долгов брал тебя силой? — получилось грубо, не подготовлено и жестко. Но я не умею иначе. Мне надо знать, я спрашиваю прямо. Нужно быть осторожнее. Мягче. Ради неё.
Девчонка содрогается вся. Кажется, каждая её клетка пульсирует в животном страхе. Она боится, будто погружается в прошлое, неприятное, противное и пугающее.
Олеся, милый ангел, над которым надругались. Сука да я ему живьем глотку перегрызу, заставлю за всё ответить.
— Это... В прошлом... — Олеся вся замялась, дрожь охватила её тело, бокал с вином стал содрогаться в её руках.
— Ты меня боишься, — я прищурился, ища ответы в её глазах.
Девушка сделала довольно большой глоток вина и смешно сморщилась. Каждая её эмоция, каждый блик на её лице, полуулыбка или страх. Я жадно ловлю любое действия, боюсь упустить что-то.
— Сейчас уже не так, как раньше. Когда тобой владеют, как вещью начинаешь невольно думать о самых плохих раскладах.
— Это для твоей же безопасности.
— Как бы это ни было, любому человеку нужны объяснения, — девушка отставила напиток и сильно втянула воздух грудью. — Но... По сравнению с... С Долговым, ты вселяешь в меня чувство защищенности, — её слова просто сносили крышу. Такая откровенная, наивная и хрупкая. Как эта мразь вообще смела её касаться. Уж я об этом позабочусь. В моей голове сейчас было столько изощренных и кровавых планов мести.
— Ты не пыталась сбежать от него?
— Пыталась и не раз. Но он находил. Каждый раз, — она сглотнула. — Находил и избивал так, что все мысли о побегах вмиг пропадали.
Бокал в моих руках разбился вдребезги. Сука, контроль покидает меня. Надо было продолжить разговор позже. Не сейчас. Острые раны немного тормозят меня. Но в моей голове просто рой жужжит. Избивал. Девушку.
Сука, никчемная падаль. Ущербное создание. Я заставлю ответить за каждую её боль, за каждую слезинку. За всё!
Я, видимо, напугал Олесю, потому что она застыла каменным изваянием. Надо валить. Пока не натворил и не наговорил глупостей. Сейчас я слишком зол. Держать себя в руках становиться невозможно. Хочется крушить. Ломать. Перебрать все кости этому выблядку.
Глава 28 Олеся
Разбитый бокал с вином выбил меня из колеи, обездвижил и лишил возможности ясно мыслить. Все вопросы и неприятные воспоминания вмиг исчезли, после оглушительного треска стекла в руках мужчины. Его реакция меня поразила, заставила моё сердце пропустить несколько ударов.
Я испугалась, застыла на месте. Воздух в легких превратился в тяжкий груз, желудок скрутило спазмом. Вернер в один момент стал злым, яростным. Пугающим до мелких иголочек в пальцах. Безжалостным настолько, что один его взгляд выворачивал наружу.
