Тяжелый ком в горле.
«Тильда…».
— … прости меня.
Менестрель настороженно посмотрела на спавшего рядом Посредника и потерла ушибленную шею. Уже давно расцвело; последнее, что девушка помнила — как Посредник обошел ее сзади. Вспышка боли, а затем она проснулась в глухой чаще. Рядом бормочет во сне чокнутый ферксиец, его спутник — темный эльф — с головы до пят покрыт кровью. Он перевязывает рану на ноге и тихо шипит на родном наречие. Слова не разобрать. Видимо, проклинает тот день, когда повстречал тупицу в шляпе.
— У-у-у… — простонала менестрель от боли в груди и спине. Она приподняла рубаху. — Мать твою! — выругалась девушка, заметив на ребрах огромные синяки. — Что произошло? И почему я насквозь мокрая?!
— Господин спас тебе жизнь, — коротко бросил эльф. Он посыпал тряпку зеленым порошком и приложил к ране. — Агх-х! — Страшные муки отразились на лице, но он продолжал давить. — Иди сюда, девочка.
Менестрель приподняла бровь.
— Девочка? У меня имя есть… эльф.
Укаре скрипнул зубами.
— Ну? — нетерпеливо спросил он.
— Зови меня Жазель. — Менестрель поднялась и стряхнула со штанов налипшую траву. — Что надо делать?
Жазель пришлось стянуть с Укаре верхнюю одежду, чтобы обработать раны. Ее удивила неестественная стойкость эльфа. Он терпел, обливаясь потом. Шипел, ругался про себя, кусал губы. Многие раны были столь глубоки, и, казалось, эльф вот-вот упадет без чувств.
После обеззараживания эльф протянул Жазель раскаленную иглу. Девушка смекнула, что ее предстоит сделать, хотя прежде не зашивала раны.
— А-а! — Укаре резко дернулся, когда игла вошла слишком глубоко. — Осторожнее.
— Это игла, а не крючок! — рассерженно отозвалась Жазель. — Может, расскажешь о случившемся?
Укаре долго молча смотрел вперед, пока менестрель, прикусив язык, собирала его спину по кусочкам. Не успела она закончить, как он заговорил. Медленно, словно пребывал в своих мыслях:
— Призраки прошлого. Они все бегут и бегут за нами, словно забытые воспоминания, которые хотят вернуться, но не выходит. Смертные сходят с ума при виде этого кошмара. — Эльф опустил взгляд на промокшие сапоги. — Не обошлось и без урагана.
— Вот оно что. — Жазель стянула последний шовчик. — А меня-то зачем было бить?
Укаре грустно вздохнул.
— Господину так проще. Ты бы не убежала от Эрика.
Менестрель надулась.
— А мне кажется дело в храме. Лишь я и Зак знаем, где он скрыт. Не по доброте душевной твой «господин» меня спасал.
Эльф не ответил.
— Слушай, — девушка накинула на Укаре плащ и присела рядом, вытянув ноги, — а почему ты зовешь его господином? Вечно таскаешь за ним эту дрянную штуку, — она посмотрела на мокрую поношенную шляпу, сохнущую на камне. — Не похож он на лорда.
Уголок рта Укаре чуть приподнялся; взгляд устремился вверх. Южный ветер гнал отрывистые облака по голубым сводам, верхушки деревьев тихонько покачивались взад и вперед, а листва приятно шумела, словно небольшой водопад. Стайки перелетных птиц возвращались в Илларию из Асторийской империи. И успокаивающая тишина на многие мили вокруг.
— Однажды он угодил в лапы моих братьев.
Жазель закатила глазки.
— Да-да, а ты его спас. Какая скука…
— Вообще-то, — Укаре с усмешкой взглянул на девушку, — я должен был содрать с него кожу и повесить изувеченный труп над дверью дома.
Менестрель побледнела. Сказки о зверствах темных эльфов все же правда.
— О-о-о… И как он выкрутился?
— Слово за слово, мы сдружились. Он был просто кладезем знаний, рассказывал об удивительных вещах, обещал приключения, о которых и нельзя и мечтать, сидя под землей. — Укаре замолчал, а потом покачал головой. — Само собой, все оказалось не так просто.
— Он использовал тебя?
— Да, чтобы выкрасть королевский рубин из короны верховной жрицы. — Эльф хохотнул. — Ха, вот же кретин. Меня поймали, а он сбежал.
Жазель нахмурилась.
— Я совсем запуталась. Он же кинул тебя!
— Но вернулся. О-о-о, — Укаре потянулся за сапогом, — вот это представление было. Обычный человек против толпы эльфов.
— Серьезно? Он всех завалил?! — Глаза менестреля загорелись. — Не тяни!
Укаре отмахнулся:
— Пф, да куда там! Кинул парочку дымовых бомбочек, срезал с меня путы, и мы бросились наутек. Но, — эльф почесал затылок, — он не видел в темноте, поэтому врезался в первую же стену за поворотом. Пришлось мне тащить его наружу. Эх, славная погоня была…
— Он еще больший дурак, чем я думала, — заключила Жазель. — Так почему господин?
Укаре натянул на ноги сапоги, кое-как надел смятый доспех. Его лицо стало серьезным.
— Он научил меня выживать. Обучил письму, языкам, человеческим традициям. Мы обошли половину мира. Господин порой жесток, беспечен, смешон. И все же, — Укаре протянул менестрелю рук, — в нем еще осталось благородство. Хотя он лучше прыгнет со скалы, чем признает это.
Жазель обхватила ладонь эльфа.
— А… бессмертие?
— Девочкам знать не положено! — раздался строгий голос Посредника. Ферксиец нахлобучил вымокшую до нитки шляпу на голову. Ледяные капли посыпались вниз. — Укаре, почему ты не разбудил меня?
— Вы спали как младенец, господин. Не хотел вас будить.
