– Я люблю тебя. Прости, я не знал, что мой отец способен на такое. Если это действительно, правда, что он сказал, то мне жаль. Береги себя, держись поближе к Илье. Он-то точно сможет сберечь тебя и сделать по-настоящему счастливой, – он тихо и быстро шептал дрожащим голосом, пока в моих глазах все расплывалось и мутнело от подступивших слез.
– Ну же! Стреляй! – Приказал Богдан, срываясь на крик.
Ярцев гадко улыбнулся. Посмотрел на меня из-за спины Богдана, будто показывая, что его кишка не так тонка, как кажется. Театрально вздохнул, кивнул громиле и спустил курок.
Раздался выстрел.
Меня оглушило.
Не столько от шума раздавшегося выстрела, сколько от собственного крика. Картинка плыла перед моими глазами, пока я медленно опадала на холодный каменный пол, хватаясь за волосы.
– Какая жалость, хороший парень был, – едко расхохотавшись, надменно прокаркал убийца.
Не знаю, что заставило меня собрать все силы в кулак, подняться и кинуться вперед, на гада. Моя ладонь почти со звоном ударилась об одну из его жирных щек. Сзади меня крепко схватили руки громилы. Он приподнял меня в воздух, оттаскивая дальше от своего босса. Я пыталась кусаться, бить его ногами, чтобы отпустил меня, но он был просто терминатором.
Мои силы потихоньку кончались, слезы больше не желали течь. Щеки сводило от высохшей соленой влаги, а голос охрип еще сильнее. Громила поставил меня на место, придерживая рукой, когда я наконец-то перестала брыкаться и просто безвольно повисла у него в руках. Конечности едва ли ощущались, все превратилось в вату. Обессилев, я уткнулась в его грудь, тихонько хныкая, как маленький ребенок.
Сознание почти окончательно помутилось. Я опала на пол, едва успев ухватиться за низ футболки громилы. Вокруг меня образовалась темнота. Дрожащий шепот, его признание в чувствах крутилось на повторе, пока я была в отключке. Кажется, я парила, но стремилась не вверх, а вниз. Со свистом рассекая воздух, я неслась в темную, как дно океана, пропасть.
Мне вновь сломили крылья.
Пока мое тело подало вниз, я всеми силами пыталась взмыть вверх. Сознание боролось за свое существование, хотело дальше жить, независимо от того, что тело давно отчаялось, и было готово сгинуть в бездне. Я цеплялась за яркие и дорогие для меня воспоминания. Каждое из них было своеобразной ступенькой. Все вместе они выстроили лестницу.
Шаг за шагом. День за днем, я шла до тех пор, пока не коснулась самого сокровенного. Сглатывая всю горечь, мне удалось переступить эту ступеньку и оказаться на самом верху. Я очнулась.
– Сеня, ты слышишь меня? Ты не ранена?
– Просто возьми ее и пошли отсюда. Антон со всем здесь разберется без нас.
Гул голосов смешался воедино. Я слышала всех, кого хотелось, но это было не так важно. Самый желанный голос звучал лишь эхом в моей голове, вживую, вновь, как вчера или месяц назад мне его не услышать больше никогда. Меня вновь кто-то подхватил на руки, накрыв сверху чем-то теплым. Я изо всех сил старалась открыть глаза, но веки были такими тяжелыми. И вновь передо мной темнота.
***
– Она без сознания уже несколько часов, – обеспокоенно бубнил чей-то голос. Кажется, я знаю, кто это и кому принадлежит это свойственное беспокойство и тревога.
– Прекрати мельтешить перед глазами, у нее сильный шок. Господи, сядь уже! Имей терпение, она скоро придет в себя, – рявкнул женский голос. Его-то я ни с чем не перепутаю. Вероника рядом, как и всегда.
– Не рычи на меня! Ты не видела, в каком состоянии я забрал ее оттуда!
– Ребята, давайте не будем шуметь, Арсении нужен сейчас покой, – с противоположной стороны умиротворенно попросил еще один женский голос.
Если бы голос прозвучал на пару тонов повыше, то я без колебания крикнула
– Если вы думаете, что я ничего не слышу, то чертовски ошибаетесь, – мне едва удавалось шевелить губами, они так пересохли и прилипли друг к другу, что некоторые слова просто сжевались. – Лучше дайте мне воды.
Протерев хорошенько глаза, я открыла их и сильно зажмурилась от яркого света. В руку мне просунули стакан. Я осушила его залпом.
– Долго же ты была в отключке, – с ухмылкой сказал Кирилл.
– И я тебя рада видеть, дружок! – С сарказмом ответила я.
– Прекрати, сейчас вовсе не время для смеха, – одернула его Рони.
– Почему же, как раз самое время, не представляешь, как было скучно и утомительно киснуть в бессознательном состоянии, – мои ожидания, что хоть кто-нибудь засмеется, или хотя бы улыбнется, были не оправданы. Наоборот, на меня посмотрели как на больную с обостренным рецидивом.
