Никс достал клинок и бросился в самую гущу боя. Он обязан успеть прикончить Эрика, пока в городе неразбериха. Из-за предательской слабости Никс едва увернулся от летящего ему в голову топора. Ликеец повторил прием, но следопыт перехватил рукоять, вырвал оружие и всадил лезвие в лицо воина, и продолжил пробиваться к выходу. Внезапный удар по касательной разрезал доспех Никса и оставил неглубокую рану на груди, однако ферксийцу не суждено вновь взять в руки клинок — Никс быстрым ответным выпадом рассек горло противника. Взгляд следопыта обречено бегал по полю боя. Подступающим войскам Поллукса не виднелось ни конца, ни края. Охваченные боевым пылом солдаты продолжали убивать тех, кто не носил цветов Ликеи, поэтому в следующий миг на Никса обрушился стальной смертоносный вал со всех сторон. Он только и успевал уходить из-под ударов да парировать атаки, но слабость начинала одолевать его. В голове Никса зазвучал ехидный смех.
«Умолкни!», — велел он богу, скрестив клинки с ликейским бойцом. Дух Никса ослабевал, воля трескалась от напора потусторонней мощи Эгона. Следопыт осознал, что если он в скором времени не прорвется через кольцо врагов, то Падший выйдет наружу.
Отбив очередной удар, Никс пошатнулся. Шум жестокой сечи и крики умирающих отдалялись все дальше и дальше, пока он не обнаружил себя в мрачной камере, откуда наблюдал за резней, и ничего не мог поделать. «Стой! Нет, нет, нет! — завыл он и попытался сделать шаг, и тотчас ноги увязли в густом мраке. — Я уничтожу тебя! Убью!».
«Да! — ликовал Падший, осматривая грязные ладони. — Теперь можно повеселиться». Кровь в теле закипела от восторга, когда Эгон сжал глотку напавшего на него солдата и вырвал кадык. Бог с прикрытыми глазами напитывался жизненной влагой.
— Тебе нравится, Никс?
От яростных криков и угроз Эгон лишь громче расхохотался. Падший отбросил прочь мертвеца, затем разорвал на части еще нескольких воинов. Он искал достойного противника, ведь мятежники не напали бы, не будь с ними Поллукса или Кастора. «Где же ты, маленький вождь?». Эгону быстро наскучило рубить беспомощных солдат, посему он просто пошел сквозь ряды противников, лениво отмахиваясь от медленных ударов. Ликейцы перестали продвигаться вперед, а всей толпой набросились на одинокого бродягу, который скоро прорвется в тыл.
Бог ухмыльнулся. «Поздно, мальчишка!». Он замахнулся кулаком и ударил в грудь воина, стоящего на пути. Кулак прошел насквозь. Пробитое тело замерло, словно бабочка, проколотая острой булавкой. Остальные опасливо отступили, и даже ферксийцы оторопели при виде страшной расправы. Битва стихла.
Эгон убедился, что все взгляды устремлены на него, и со зловещим оскалом разорвал ликейца пополам. Ошметки разлетелись во все стороны.
«Союзники мешают делу».
— Что ты творишь?!
Могучий царь небрежно растолкал солдат и воинственно встал напротив Никса. В одной руке он сжимал длинное древко, которое венчал наконечник из тельзерита, в другой — круглой щит с изображением головы льва. Волшебная сталь блестела от крови. Эгон прищурился, оценивая силы против необычного оружия. Тельзерит если не убьет, то сильно ослабит любое существо не из материального мира.
— Ищу тебя, — ответил Падший голосом Никса. — Здесь так мало достойных противников. — Эгон слизал кровь с пальца. — А ты куда сильнее этих отбросов.
Лицо Поллукса стало пунцовым от гнева, он сжал копье, да так, что древко едва не треснуло.
— Падаль, — прошипел он. — Так ты мне отплатил за помощь. Умри! — прокричал Поллукс и помчался в бой.
«Он даже шлем не надел!».
От первого стремительного выпада Эгон играючи увернулся, но тотчас последовал резкий удар щитом в лицо, отчего Падший чуть не повалился на землю. Поллукс всецело позабыл о защите и неистово пытался заколоть врага. Один за другим убийственные уколы то и дело достигали цели и оставляли кровоточащие царапины на смертной оболочке бога. Тельзеритовый яд просачивался в тело, и Эгон стал слабеть, его движения замедлились. Он чувствовал, как Никс борется, ломает цепи, стены и решетку камеры, где сам Эгон провел долгие двадцать лет. «Чертов тельзерит!».
— Надменный царек, — процедил бог и поймал древко перед самым носом.
Поллукс попытался вырвать оружие. Он не знал, что его противник не человек. Эгон притянул короля к себе и боднул в нос. К изумлению бога, Поллукс не провалился в беспамятство, вместо этого он отшвырнул копье и стал молотить врага голыми руками.
— Сдохни! — выкрикивал царь, раз за разом опуская огромные кулачища на лицо противника. — Сдохни!
Эгон плюнул в Поллукса и сам нанес удар. Ликеец грохнулся наземь, а Падший уверенно поднялся, поднял королевское копье и уже готовился пригвоздить противника. Дрожь в руках помешала расправе.
«Ах ты назойливый ублюдок! Сиди смирно!».
