Кольцо на пальце обжигает, испускает пурпурный туман. Те, кто бьются рядом, умирают даже от слабого вдоха. Это цена за желание вернуть душу из мира мертвых — стать носителем проклятия, острием кинжала, гончей войны.
Меч погружается в тело мятежника. Мальчишка корчится на длинном лезвии. Рукоять проворачивается; в глазах предателя видится отчаяние. Он пытается что-то сказать, но на губах появляются лишь пузырьки крови.
«Вы плата за мою семью».
Звуки горна. Онемевшая рука опускается от усталости; доспех в крови; лицо тоже. Подкрепления ринулись зажимать мятежников в тиски. Вдалеке слышен гул механизма закрывающихся врат. Восстанию конец.
— За императора! — кричит толпа. — За Оттона и империю!
— Смерть предателям!
— Казнить! — громко визжит женщина со стальной трубой в руке.
Гвардейцы окружают остатки войска. Они грозно выставляют копья и алебарды. Толпа ликует, требует расправы. Командир вражеской армии кричит в ответ:
— За что мы бьемся?
— За свободу! — вторят верные ему ферксийцы.
«Свободу? Наивные простаки. Вы все сдохните тут. Все до единого! А Гретта будет жить».
Гретта…
Ее имя заставляет усомниться на миг.
Гвардейцы ровным строем идут в решительное наступление. Люди за их спинами подбадривают своих защитников, проклинают врага и восхваляют Оттона. Это триумф Ферксии, новая ступень к величию и процветанию. Мышцы вновь наливаются силой; рука с клинком взмывает вверх.
— Покажите им свою ярость!
Армии столкнулись.
****
— Вставай. — Сильная рука хлопает по плечу. — Пришло послание.
— Еще раз тронешь меня, отрежу руку, — не открывая глаз, равнодушно ответил Конрад.
Эрик. Раньше это имя вызывало восхищение, трепет. Сейчас же нет ничего, кроме бездонной пустоты, однако в глубине души осколок былой жизни все еще ощущает. Ощущает возмущение, недовольство. Или это просто воспоминания о чувствах?
Конрад поднялся с земли, посмотрел на небо. Солнце взошло, легкий ветерок обдувает лицо, птицы щебечут. Много лет назад рассвет бодрил, придавал уверенности, вселял надежду, а сейчас…сейчас бесцветные глаза видели такой же бесцветный мир: все серое, прогнившее, безжизненное. Вместо пения — завывания, вместо тепла — могильный холод, вместо улыбок и веселья — звуки раздираемой плоти. Как не сойти с ума от голосов в голове?
— Что за послание?
Эрик протянул небольшой сверток. Содержание не вызвало никаких чувств.
«Хозяйки готовятся к ритуалу. Надо поспешить отыскать Посредника и забрать артефакты».
— Ты знаешь, где может прятаться Посредник?
Эрик поскреб лысину.
— Если только в разрушенном доме. Он в одном-двух переходах отсюда.
— Веди.
— Но я еще не поел… — заныл гигант.
Конрад взглянул на котелок над огнем. Пища? Да, смертные должны есть и спать. Он постоянно об этом забывает. Двадцать лет назад он съел свой последний ужин — печеный картофель с прожаренным куском мяса. Поросенок, кажется. Интересно, почему он это помнит?
— Тебе хватит получаса?
Эрик кивнул с набитым ртом.
Ферксиец оставил товарища и побрел в сторону лесного озерца. Он не мог оценить природную красоту, но у воды ему было проще собраться с мыслями. Вода успокаивала, открывала дорогу воспоминаниям.
Бывший капитан встал на колени на песчаном берегу; гул в голове стих. В академии так называли офицерскую медитацию. От ферксийской муштры не так-то просто избавится, даже после смерти. Он посмотрел на прозрачную, неподвижную гладь. Отражение омерзительно ухмыльнулось.
— О-о-о, кто это тут у нас? Оловянный солдатик на побегушках у трех старых развалин.
— Вот и ты — надоедливый голос из прошлого. Снова пришел позлорадствовать?
Отражение захихикало:
— Хе-хе, да как я могу? Просто вспомнил изумительный вкус печеного картофеля. Как, кстати, самочувствие? Хорошо питаешься? Ах-ха-ха! — Отражение оскалилось. — А спишь как? Кошмары не мучают?
— Зачем ты пришел?
— Как зачем? — возмутился двойник. — Из жалости конечно! Я же часть тебя, кретин. Нет! это
Конрад потряс головой.
— Уходи. Я хочу побыть один.
— Нет, не хочешь. — Двойник стал серьезным. — Мы части одного целого. Ты хотел забвения, вот и получил. Из-за жалости к себе мы теперь «такие». Ну да, ты обладаешь несравненной мощью, впрочем, оно того стоило?
— Ты ложь. — Конрад закрыл глаза. — Просто призрак.
— И я нужен тебе. Вот почему ты приходишь к воде. — Двойник сощурился. — Чтобы увидеть лицо. Истинное, живое…
На воду опустились утки; рябь исказила отражение: теперь Конрад глядел на равнодушную статую. Ни один клинок не ранит его, ни один яд не свалит с ног, ни одна морщинка не появится на безупречном лице. Воистину, он еще на шаг приблизился к совершенству. Скоро воспоминание уйдет, и настанет покой, который ему обещали. Но прежде нужно исполнить клятву.
Конрад поднялся, потирая алый рубин на рукояти.
