Взгляд метнулся к двум ферксийцам по обе стороны от трона. Оба в парадных доспехах, оба всю жизнь смотрели на него с недоверием. Самодовольные, старые идиоты. Из-за вас Хоэнтвиль чуть не захватили!
Кровь потекла по рукаву — настолько глубоко впились острые позолоченные лучи. И все равно что-то не так. Почему герольд медлит. Давай уже, начинай, тупица ряженый.
— Приветствуйте императора Оттона Первого, — произнес герольд. Пленник дернулся. — Великого объединителя, спасителя народа, разрушителя религиозных оков, миротворца…
Воистину так. Не хватает титулов «Шантажист», «Лжец» и «Убийца». Ха, никчемный предатель, вы друг друга стоите. Подними голову, подними ее. Ну же!
… - да славится он вечно!
Оттон плавно опускается на трон — величественный и устрашающий символ власти. От искусных рисунков не оторвать взгляд. Красивые сказки.
«Подлинная история самопожертвования и доблести предков. Смех, да только».
— Подними голову, — спокойно шепчет император.
Он слишком милосерден. Разрешает встать.
«О, — подонок плачет! И
Еле заметная презрительная ухмылка скользит по губам.
Глаза Оттона слегка прищурены, он положил ногу на ногу, обе руки на подлокотниках.
— Чего ты добивался? — Владыка усмехается. — Спасти народ? Никто и не жаловался, никто не хотел учиненной тобой разрухи.
— Ты зло…
Раздался возмущенный ропот:
— Совсем из ума выжил…
— Падаль…
— Убийца…
«Смелость проснулась? — Здоровая ладонь обхватывает рукоять меча. — Еще бы пара лишних дней в темнице сбили бы всю спесь с тебя».
Оттон потянулся ближе.
— Да? Тогда почему я еще жив? — Он вздыхает и кладет подбородок на ладонь. — Ох, люди вроде тебя не понимают, как работает власть. Ты не первый безрассудный болван, штурмующий Хоэнтвиль, но будешь последним.
— Иди к дьяволу!
«Где была эта смелость, когда ты держал в руках арбалет?».
Сильная рука сжала локоть. Дядя.
— Стой смирно, — зло шипит он. — Твоя дерзость не осталась незамеченной.
Оттон откидывается на троне и вальяжно хлопает в ладоши. В зале слышатся смешки.
— Я? Убил свободу? — Император царственно спустился к пленнику. Статный, полный решимости, в расцвете сил. Марионетка. Он что-то шепчет предателю на ухо.
«Проклятье, ничего не слышно!».
Оттон гордо выпрямился. Он обращается ко всем собравшимся:
— Мы — Ферксия! Мы выкованы в огне войны! Наша мощь безгранична, — он потряс кулаком, — наши легионы непобедимы. Скоро человечество перестанет плясать под дудку перворожденных и станет единолично править континентом, потому что мы достойны. Мы — правосудие! Мы — правда!
Все в зале одновременно стукнули себя кулаком по груди:
— Во славу Ферксии!
Пленник смеется. Лицо Оттона перекосилось от злобы.
— Что ты сказал?
— Я сказал: ты несчастный, завистливый дурак, который боится сказать людям правду. Трус.
Зал замер. По груди императора стекала кровавая слюна.
— Заприте его в самой тесной и темной камере, — велит он двум гвардейца. — Через месяц, на празднике Единения ты будешь казнен, изменник. Вон!
Оттон проводил взглядом предателя и кончиком плаща протер нагрудник.
— Конрад, — он манит к себе, — для тебя есть работа.
— Отпусти, — сквозь зубы вырывается угрожающее шипение. Реймонд разжимает медвежью хватку.
— Да, мой повелитель! — Колено стукается об пол.
— Головой отвечаешь за него.
— Слушаюсь!
Брови Оттона взмывают вверх; он усмехается.
— Ха, Видящая была права. Но заруби себе на носу: унижать человека без дозволение — не твоя привилегия. — Император посуровел. — Еще раз меня подведешь — твоя семья сгорит.
****
— Мы пришли.
Эрик руками раздвинул ветки, осторожно пробрался сквозь колючие кусты и вышел на открытую полянку перед домом. Конрад последовал за бывшим соратником.
Косые лучи полуденного солнца отражались от широких луж, оставленных ливнем, и освещали то кривоватые высокие деревья, то мрачный дом беглого ферксийца. Конрад склонил голову набок — так он выражал сомнение. Убежище казалось до смешного нелепым: черепица под ногами хрустела, как старые кости, деревянные стены частично прогнили, на крыше гнездились птицы, половина окон разбита, а половина в пыли. Но смущало ни столько ветхость дома и настежь открытая дверь, сколько тягучая тишина.
— Он пустой.
Эрик обозлено покосился на приятеля.
— Да что ты. Если бы не твои постоянные отлучки с треклятым дождем, мы бы успели их перехватить.
— Я бы сказал — из тебя никудышный следопыт.
— Р-р-р… — Раздалось в ответ гневное рычание. — Идем в дом.
Конрад пошел вслед за Эриком. Истоптанные ступеньки под ногами скрипели, пока они поднимались на веранду. Стол рядом с дверью был измазан черными разводами, повсюду рассыпана металлическая стружка. Эрик деловито провел пальцем по столешнице и понюхал его.
— Дворфийский порошок, — вполголоса прошептал он себе под нос. — Посредник точно был здесь.
Конрад пожал плечами и решил зайти в дом. Его мало волновали кляксы, невидимые следы и прочая чепуха. Клинок жаждал крови подлого предателя. Ферксиец почти ступил на порог, а Эрик молниеносно схватил его руку. Конрад проследил за взглядом Мясника и заметил, что нога туго натянула блестящую леску.
