— И что, у него хорошо получается? — пытаясь разыграть удивление, но все еще думая о супруге и собственных текстах, с растерянной улыбкой спрашивает Александр.
— У него не так уж и много сторонников, к тому же половина из них наши агенты, и все же мы наблюдаем, что некоторых пассионариев он зажигает…
— Думаю, он верит в то, что мы должны избавиться от слонов…
— Избавиться от слонов — несложно. Как видишь, в министерстве нет ни одного. Вопрос зачем?
— Но ведь раньше мы как-то жили без них…
— Смотри в будущее — слоны здесь всерьез и надолго. Нужно извлекать из этого выгоду, думать о том, как незаметно для животных получать кость, а не создавать проблемы. В общем, поговори с ней, пусть образумит паренька, иначе после его задержания на допросы будут таскать и вас…
В эту пятницу о слонах более не говорят. Отец делится идеями новых романов, а Макс рассказывает о постановках, которые успел посмотреть за прошедшую неделю. Кроме этого, как обычно, обсуждают спорт, кино и новую архитектуру. Как и полагается, темы меняют вместе с блюдами и лишь в конце обеда, уже прощаясь, Макс кладет руку на плечо уходящему отцу и спрашивает:
— Ты все так же пишешь комментарии за своих читателей?
— Ну не за всех, — несколько обиженно отвечает Александр.
— Да-да, я понимаю. И все же будет хорошо, если в большинстве своем они перестанут замечать слонов, хорошо?
— Так они и не замечали вроде особенно…
— Вот и славно!
Много лет назад молодая и привлекательная студентка София пришла на литературную встречу с Александром и призналась, что готова на все, только бы стать секретарем любимого автора. От предложения этого невозможно было отказаться. Расстегнутая больше положенного блузка произвела неизгладимое впечатление, а богатая фантазия автора довершила задуманное девушкой. Лишь на секунду представив, что эта милая особа будет помогать ему, Александр капитулировал. Первые месяцы автор и секретарь изображали, что между ними нет ничего, кроме рабочих отношений, а потому Александр был деловит и иногда даже строг. София блестяще подыгрывала, вступая в переписку с издателями из разных стран, обсуждая гонорары за переиздание ранних повестей и высылая надиктованные автором замечания переводчикам. Со временем поручений становилось все больше. София организовывала выступления, отвозила рубашки в химчистку и устраивала театральные постановки по книгам Александра. Она разговаривала с журналистами, заказывала билеты только в первый класс и занималась подбором гостиниц, номера в которых непременно должны были выходить на море, реку или озеро — одним словом, на воду, которую он лил. Однажды в номере, после того как все распоряжения были отданы, Александр попросил Софию расстелить постель и остаться. Она послушалась, и с той ночи коллеги превратились в любовников. Молодая девушка была на седьмом небе от счастья, и Александр какое-то время тоже. Теперь София не только покупала бумагу, которую предпочитал известный писатель, но и редактировала рукописи, что в конце концов привело к разговору, которого не ожидала даже она:
— Послушай, милая, я придумал рассказ про такую специальную комиссию, которая учит людей правильно скорбеть...
— Блестящая идея, Александр!
— Погоди, дослушай! Так вот, допустим, есть такой кабинет, в который попадают люди, которые, по мнению общества, неправильно переживают ту или иную трагедию. Мало рыдают перед журналистами, не особенно громко плачут и так далее. В общем, я хочу написать про ветерана войны, которого обвиняют в том, что он не очень-то страдает из-за того, что идет война. И вот он попадает в этот кабинет, и там должна быть такая совершенно безумная баба, положим, рыжая, допустим Катерина, которая всем рассказывает, как нужно правильно страдать. И вот она начинает допрос этого человека, и я не знаю, что там будет в середине, но я придумал финальную сцену: его приковывают к койке и закапывают капли, чтобы глаза начали слезиться. И название даже придумал — «Так-то лучше!»
— Браво, браво, Александр! Какая прекрасная идея! Уверена, у вас получится отличный рассказ!
— Нет-нет, ты не поняла — я хочу, чтобы ты его написала…
— В смысле?
— В прямом. Ты знаешь меня как облупленного. Понимаешь, как я пишу, чувствуешь мой слог, знаешь все мои приемы и уловки. Мне не хочется тратить время на ремесло, понимаешь? Я хочу творить! Зачем мне сидеть, сгорбившись над столом и все это записывать, если это время я могу потратить на творчество?!
— Да, но я не могу писать так, как вы!
— Господи, да что за глупости? Кто угодно может писать, как я!
— Нет, Александр, я не возьмусь!
— Давай не дури! Накидай мне к концу недели рассказик на пять-шесть страниц, такой, чтобы не очень короткий, но и не сильно длинный, а я там уже поправлю, отредактирую, улучшу… а сейчас иди сюда, поцелуй папочку…