Оглушительно топая ногами, словно гром, мимо пронесся слон, все еще бегающий по кругу, слепой и глухой для всего мира. Танкмар покрепче прижался к стволу, чтобы увернуться от огромных ног. Хубаиш умелым прыжком, словно в танце, тоже выскочил за пределы досягаемости великана. Однако едва Абул Аббас пробежал мимо, цепь позади него натянулась, ударила араба в спину и подтолкнула к дереву. Хубаиш уронил копье и попытался проскочить под стальной цепью, однако ее натяжение было слишком сильным. Цепь прижала его к коре дуба, обернулась вокруг дерева и сильно натянулась. Араб еще раз судорожно глотнул воздух, а затем его разорвало на две части.
Кровь полилась на Танкмара теплой струей в нос и рот. На какой-то момент он подумал, что сейчас задохнется. Он блевал и кашлял до тех пор, пока осенний воздух не отрезвил его. На карачках он отполз подальше от дерева, стараясь увернуться от снова развернувшейся гремящей цепи. Изможденный, оглохший от боли и отвращения, он наконец упал на кучу желтых листьев. Хубаиш был мертв. Абул Аббас спас Танкмара. Наверное, он слишком рано потерял веру в богов.
Кто-то резко дернул его за руку.
– Быстро, бегом отсюда!
Это вернулся Исаак.
Голос старика придал Танкмару сил.
Он с трудом выпрямился, позволяя тащить себя прочь.
– Что стало с вашей миссией? – хотел спросить он, однако из его горла вырвались лишь бульканье и хрип. И смех. Он был на волосок от смерти, кровь его врага еще заливала его, у него не было уха, и все его тело содрогалось от боли. Почему же он смеялся? Неужели он сошел с ума?
Добравшись до вала, он заметил, что Исаак остался позади. Он обернулся, ища взглядом еврея, и просто не мог поверить тому, что увидел.
Исаак остановился и чего-то ждал. Все на нем, казалось, безжизненно свисало вниз – длинные волосы, сбившиеся в космы, рваный красный плащ, испачканный грязью, костлявые руки, снова охваченные той самой странной дрожью.
С другой стороны к нему приближалась какая-то фигура в черном одеянии и белом тюрбане. Лицо Масрука аль-Атара исказилось и стало похоже на маску демона. Словно пустынный ветер, он мчался навстречу еврею. Почему же Исаак не убегал?
– Господин, поторопитесь! – крикнул Танкмар, однако Исаак не двигался.
Танкмар кинулся обратно к Исааку. Даже на расстоянии он слышал злобное дыхание араба, видел желтые искры ненависти в черных глазах, видел, как сабля вылетела из пояса Масрука и оказалась в его руке.
Остановившись перед Исааком, Масрук посмотрел на него снизу вверх.
– На колени, неверный! – злобно заорал он.
Исаак не двигался.
Масрук замахнулся саблей:
– На колени! Откажись от своего бога и обратись к учению Пророка и Аллаха! И тогда я дарую тебе быструю смерть.
– Пусть дьявол заберет вас! Вы так ничего и не поняли, Масрук. – Голос Исаака был бесстрастным. – Мы молимся одному и тому же богу, даже когда называем его различными именами. И мы с вами одной крови, хотя наши отцы и матери родом из далеко лежащих друг от друга частей света. Для того чтобы понять это, Гарун ар-Рашид послал вас в это путешествие. Это правда. Он говорил со мной об этом. Больше, чем вы можете себе представить, он ценит вашу силу и волю. Но он также знает вашу слабость: это страх, Масрук. Страх – это все, что вы носите в своем сердце. Именно он делает вас опасными. Для халифа, для двора, для империи и, в конце концов, для вас самих. О, вы умеете хорошо скрывать свой страх! И тем не менее он всегда с вами. Обычный страх. Вы только посмотрите на себя. Трясущийся старик и убогий раб-калека внушают вам такой ужас, что вам приходится бросаться на них с саблей.
Масрук все еще твердо держал в руках саблю, однако не двигался с места.
– У нас была общая задача, однако вы никогда в нее не верили. Почему? Думаю, потому, что вы ничего не поняли. Гарун ар-Рашид послал нас не просто для того, чтобы отвезти подарки Карлу Великому. Слон, водяные часы, все эти драгоценные ткани и благовония были лишь инструментом для того, чтобы отдать долг вежливости. Однако настоящим посланием мира были мы сами: мусульманин Масрук аль-Атар, сын Израиля Исаак и вот этот германец Танкмар, который молится старым богам. Карл Великий, как христианин, должен был дополнить этот квартет: четыре религии, четыре культуры, но все же происходящие от единого племени. Это нужно было понять и показать сомневающимся. Мир, мой друг, не пустит корни в куче брошенного наземь оружия. Мир расцветет только в нас самих.
– Если ты хочешь мира, – воскликнул араб, – ищи его в аду!
И одним даром он отрубил старику голову.
– Нет! – Танкмар упал рядом со своим господином на колени. Струя густой крови фонтаном ударила из шеи и собралась в лужу. Последняя дрожь пробежала по пальцам еврея.
Куда делась его голова? Голову нужно было найти. Пока Танкмар, ослепший от ужаса, взглядом искал череп, он прижал руки к ране еврея, чтобы остановить кровь. Красные языки крови потекли между его пальцами, и с мертвой груди еврея альмандиновый амулет незаметно сполз на руку Танкмара. Под пальцами он почувствовал слабеющее биение артерии.
