Граф рискнул бросить еще один взгляд на Имму, которая как раз освобождала свои ноги из грязи:
– Нельзя даже заключать свободный брак?
Она возмущенно фыркнула в лицо своему сопровождающему.
– Глубокоуважаемый граф, я монахиня и не выставляю себя в качестве товара на мясном рынке. Свободный брак? Тем более без Божьего благословения! Вы воин, который, быть может, и уважает слова Господа, однако уже по причине своего ремесла живет, не считаясь со многими библейскими заповедями. Даже если бы вы были монахом, все равно для меня было бы невозможно выйти за вас замуж.
– Отчего же?
Глуховатый голос графа вызвал у нее приступ бешенства. Она хотела заорать на него, дать ему понять, что он грубый уродливый мужик, близость которого ей невыносима, и ему лучше побыстрее убраться отсюда. Однако красные уши, выглядывавшие из-под седых волос графа, выдали, настолько трудно давалась Саудрату его откровенность, и это несколько смягчило ее.
– Потому что я обещана другому. – Тут Имма испугалась. Она выдала чужому человеку тайну всей своей жизни. И, словно по мановению руки, она погрузилась в печаль, так что у нее из глаз хлынули слезы.
Саудрат молча, с любопытством и одновременно со страхом смотрел, как она плачет. Имма была рада своим слезам, потому что они удерживали графа на расстоянии. Вместе с тем ее смутила печаль. Такие вспышки чувств бывали с ней в последний раз тогда, когда у нее прекращались месячные. И тогда достаточно было малейшего повода, чтобы вывести ее из себя: разлитое вино для причастия, диссонанс в хоре или послушницы, тосковавшие по дому. Однако это было несколько лет назад. Сейчас те дни уже давно забылись, сегодня она стала другой: дралась с извозчиками и сама убивала подлых убийц. Отчего же появились эти слезы?
Впереди показалась река, и до них донеслись мужские голоса. Имма быстро вытерла рукавом глаза, стараясь, чтобы кожа не слишком покраснела. В конце концов, дело ведь было не в сочувствии императора. Она хотела, чтобы он ей поверил.
С тех пор как он внезапно появился здесь два дня назад и спас ее от виселицы, она видела Карла Великого только издали. Император был постоянно занят, он никогда долго не задерживался на одном месте и был постоянно окружен не менее чем пятью крепкими мужчинами из своей лейб-гвардии, к которой принадлежал и Саудрат. Двое этих рубак еще в ночь их прибытия были посланы вперед на разведку, для того чтобы обнаружить возможные передвижения врага.
В ту ночь Имма была так благодарна франку за свое спасение, что бросилась ему в ноги, обхватила колени и держала их до тех пор, пока его крепкая рука не подняла ее, прекратив унижение. Когда она все же начала, едва дыша, рассказывать ему о преступлениях Валы, о дьявольском архиепископе, об арабском маскараде, о лабиринте, об извозчике Людвиге, Бернвине и угольщике, ее слова смешались в кашу. Карл Великий приложил свою унизанную заклепками железную перчатку к ее щеке и попросил подождать еще немного, пока она успокоится.
С тех пор прошло уже два дня. Два дня, за которые Имма нашла время, чтобы похоронить труп Бернвина возле усадьбы. Хотя крестьяне все еще сжигали своих мертвецов, они позволили Имме выкопать большую могилу в человеческий рост – наверное, из уважения к религиозному авторитету монахини. Ей дали деревянную лопату, однако никто не помог в этой тяжелой работе. Слишком страшным казался крестьянам Бернвин еще при жизни. Никто не решался притронуться к его трупу.
Мальчик, который приветствовал ее во время прибытия на праздник, сидел на корточках на краю пока еще неглубокой могилы, молча наблюдая за работой Иммы, и выплевывал яблочные семечки в яму в земле. Когда он посоветовал ей связать мертвецу руки и ноги и положить тяжелый камень на грудь, чтобы он не мог встать, она, громко ругаясь, забросала озорника комьями глины, так что тот обратился в бегство.
Имма видала похороны крестьян, на которых мимо могилы проходила целая процессия слуг и служанок. Часто мимо мертвеца даже проводили крупный рогатый скот, чтобы он благословил его. Наоборот, похороны Бернвина были короткими. После долгой мучительной работы у Иммы не хватило сил для молитвы и печали. Она устало потащила мертвеца за ноги в могилу. Где-то в душе она считала, что Бернвин вовремя обрел мир и покой, которых ему не подарила жизнь. Там, где он сейчас, ему, конечно, придется предстать перед очень строгим судьей.
Имма засыпала могилу из последних сил, однако не давала себе передышки. Поскольку император все еще не хотел совещаться с ней по ее вопросу, она использовала время, чтобы поискать Аделинду в сараях и на берегу реки. Она опрашивала каждого во дворе, не видел ли он ее спутницу. Однако послушница исчезла.
