На третье утро выпал снег. Горы были словно припудрены белой мукой, и снег белым одеялом накрыл лагерь. В лагере царило раздражение. Запасы продовольствия заканчивались, а холод наступал, так что его уже невозможно было прогнать с помощью теплого супа и места у костра. Там, где лед и снег таяли на солнце, оставалась грязь, которая въедалась в одежду и размягчала кожаные палатки. Визгливый крик Берты раздавался постоянно и особенно тяжело влиял на настроение солдат, потому что они жаждали битвы, а не оказания акушерских услуг беременной дочери императора.
Была ли причиной тому смена погоды или высокогорный воздух, однако Абул Аббас, спину которого защищало от холода полотнище палатки, начал проявлять признаки нервозности. Его голова опухла, и он не хотел сосредоточиться на командах Танкмара. Даже тысячу раз проверенному слову «проклятье» он не хотел повиноваться. Терпение Танкмара заканчивалось, на смену ему приходила злость. Он с проклятьями бросил пригоршню щебня в слона и получил за это такой удар хоботом, что полетел на землю. Лежа на покрытой мхом земле и растирая себе болевшее плечо, он вдруг почувствовал дрожь. Это был низкий звук, который он в первый раз заметил в Павии, звук, который посылал ему по земле Абул Аббас. Слон пытался что-то сообщить ему.
– Удары – это поцелуи дружбы, как говорят у нас. Мы же с тобой тоже друзья, не правда ли? – Голос за его спиной заставил его вскочить на ноги.
Перед ним стояли трое арабов в сопровождении охраны перевала. Масрук аль-Атар в изношенных одеждах, Хубаиш со ссадиной на правой щеке и растрепанными волосами и Халид с посиневшим обмороженным лицом. Потрепанные фигуры с крупинками льда в бородах. Франки погнали их дальше в направлении горного приюта. Проходя мимо, Масрук подмигнул и обозначил нечто похожее на поклон в направлении Танкмара.
Танкмар так быстро, как только мог, поковылял от палатки к палатке в поисках Исаака. Он бесстыдно заглядывал в них, выкрикивая имя Исаака и беспрестанно оглядываясь, как преследуемый охотниками заяц. Наконец он обнаружил еврея возле полевой кухни, занятого разговором с человеком по имени Фульхер. Он отозвал его в сторону:
– Господин, они в лагере.
– Кто? Император и его ударные силы? Почему же ты шепчешь?
– Арабы. Они нас нашли. Вот только сейчас их привели в лагерь. Масрук аль-Атар видел меня. Они убьют нас.
– Проклятье! Ты, должно быть, ошибся. Если мусульмане после своего бегства из горящего дома не стали искать кратчайший путь в Багдад, то я их недооценил. – Его взгляд блуждал по верхушкам палаток. – Ты уверен?
Однако прежде, чем Танкмар успел ответить, он уже сам обнаружил новоприбывших.
Один из солдат нашел Фульхера среди горшков и доложил ему. Герцог кивнул рукой, в которой держал шампур.
– Исаак, друг мой, у нас гости. Вы не хотите сопроводить меня к Берте и посмотреть, что за чудаки забрели сюда, на этот забытый Богом перевал?
– Какая честь для нас, сволочей, снова предстать перед глазами ее императорского высочества. Особенно тогда, когда крысы лижут ей ноги, – сказал Исаак приглушенным голосом. Дрожащей рукой он схватил Танкмара за накидку и потащил за собой.
Мусульман уже привели прямо к кровати Берты. Они опустились на колени возле кровати и с опущенными головами ождали слов беременной.
Фульхер провел Исаака и Танкмара в помещение и поприветствовал Берту глубоким поклоном:
– Эти трое были схвачены моими людьми. Это арабы, Берта.
Тон голоса Берты повышался:
– Это я вижу. Что посоветует мне мой глубокочтимый советник и цепной пес? Что сделать с ними?
Уголки рта Фульхера дрогнули:
– Я считаю их шпионами сарацин. Иначе что могло бы загнать арабов в эту часть империи? Мы должны добиться от них признания в их предательских планах. Исаак из Кёльна долго был в Аравии и является прекрасным переводчиком. Когда они нам выдадут все, мы бросим их в пропасть.
Он откусил порцию баранины с шампура так, что жир и брызги мяса попали на мусульман.
И тут послышался вкрадчивый голос Масрука аль-Атара:
– Переводчик не понадобится. Мы предпочитаем сами давать объяснения нашим делам.
Фульхер застыл с открытым ртом. Дочь императора поднялась повыше на кровати, чтобы лучше видеть.
Исаак стал впереди стоящих на коленях пленников, сделал глубокий вдох и обратился к Берте:
– Не удостаивайте этих людей внимания! Они – убийцы и смертельные враги короны франков. Они будут каплями вливать вам яд в уши и утверждать, что это мед. Ваш отец…
– Поучения! – Берта словно плюнула ему это слово в лицо. – Вы воображаете, что вместо меня можете принять решение? Вы – мои подданные. Назад! Я сама хочу бросить взгляд на этих людей и судить их.
Исаак стал рядом с Танкмаром, прижавшись спиной к стене из толстых балок.
Берта смотрела на стоящих на коленях арабов, словно кошка на мышь.
– Встаньте и говорите.
Масрук медленно поднялся на ноги:
