– Осквернителей женщин ожидает отлучение от церкви! Я доложу архиепископу о вашем поведении, – угрожающе заявила Имма. Этого было достаточно. Пьяные потащились дальше, предоставив девушку Имме.
Та перевернула кашлявшую Аделинду на спину:
– Ты что, одержима дьяволом? Высмеивать нашего Господа! Распутствовать, как сучка во время течки!
Что-то словно разбилось в груди Иммы, и она изо всех сил ударила послушницу. Тяготы прошлых дней, голод, муки совести, постоянная забота и страх – она дала себе волю, словно град, обрушив гнев на послушницу. Аделинда, защищаясь, выставила перед собой руки, но они не помогли ей спастись от огненной лавины. И лишь когда крики послушницы утонули в слезах, Имма, тяжело дыша, остановилась. И у нее самой по щекам потекли горячие слезы.
– Я упрячу тебя в приют для женщин, когда мы будем в Аахене. Там ты сможешь стать даже содержанкой какого-нибудь герцога, – прерывающимся голосом взвизгнула она.
И тут она с испугом почувствовала, что ее руки просто горят от ударов. Она рывком поставила послушницу на ноги, игнорируя собственную опустошенность и желание обнять Аделинду. Как это могло с ней случиться?
Вдруг словно сквозь сон она услышала крики и песнопения. Один взгляд через плечо подтвердил ее опасения: Бернвин вел толпу к дереву для тайных судилищ.
– Давай, вставай быстро! Мы должны призвать к разуму и второго дурака!
Аделинда не двигалась.
– Вставай, говорю я тебе! Или ты еще раз хочешь увидеть, как он умирает?
Послушница стояла, понурив голову. Волосы упали ей на глаза.
Вместо гнева Имма теперь чувствовала раскаяние. Рука, которая готова была схватить Аделинду, теперь остановилась на полпути. Она отчаянно искала возможность снова приблизиться к девушке и вдруг услышала звук, источник которого сначала искала в себе, а затем в кричащей толпе. И лишь через какое-то мгновение она поняла, что именно Аделинда является источником этого ужасного звука. Послушница скрежетала зубами.
Этот звук потряс Имму, отнял у нее уверенность в себе, как трубный глас заставил рухнуть каменные стены Иерихона.
Она вскочила и помчалась вслед за Бернвином и толпой. «Может быть, – подумала она, – хотя бы здесь можно будет что-то спасти».
Люди стояли тесными группами вокруг судного дуба, когда Имма подбежала к дереву. Быстрым взглядом она окинула освещенные факелами ветви. Пока что ни один висельник не украшал собой дерево, под которым вершился суд. Уже издали она услышала каркающий голос Бернвина, скрытого за стеной потных спин: этот голос невозможно было ни с чем спутать:
– И пришел Ангел Господень, и сел в Офре под дубом.
Толпа ответила стоголосым криком.
Имма стала проталкиваться сквозь толпу.
– Воздвигните виселицу, высокую, как дуб, и скажите королю, дабы на дубе том повесил Мордехая.
Толпа опять взвыла.
Имма с трудом пробиралась вперед.
Откуда Бернвин так хорошо знал Библию? Священная Книга была доступна лишь лицам духовного звания. И даже среди них лишь немногие владели искусством чтения.
Когда она хотела оттолкнуть в сторону какого-то крепкого парня, тот так двинул ее локтем в бок, что у нее перехватило дыхание. Она собралась с духом и дернула парня за волосы так, что у того голова запрокинулась назад и он невольно отступил в сторону.
Мог ли Бернвин быть монахом? Может быть, он был отшельником – одним из тех полусвятых, которые влачили жалкое существование в лесах, в постоянном аскетизме и на грани сумасшествия? Не утратил ли он разум в служении Богу?
– Я искренне жду и надеюсь, что мне не будет причинен ущерб.
Или же он благодаря воровству или грабежу какого-то святого места стал обладателем Книги книг? Однако кто-то же научил его читать? И снова ей вспомнилось, как топор угольщика промахнулся мимо Бернвина. Случайность? Или же Бог так сильно любил этого человека, что не хотел допустить, чтобы тому причинили вред? Значит, теперь наступила ее очередь исполнить волю Божью.
Последним энергичным толчком Имма освободилась от объятий зевак и вдруг очутилась прямо под судным дубом, возвышавшимся перед ней к самому небу.
Бернвин стоял под толстой веткой, держа петлю в руках, и во весь голос орал в ночное небо:
– Я воззвал к Господу в страхе своем, и он ответил мне. Я кричал из пасти смерти, и Ты услышал мой голос.
И вдруг толпа затихла. Словно саван мертвеца, молчание опустилось на головы людей, заткнуло им рты и приковало взоры к Бернвину. Бернвин накинул себе веревку на шею, крепко затянул петлю и проверил, правильно ли она сидит, словно это была не веревка, а нагрудные железные латы. Затем он перебросил свободный конец через ветку и подал знак четверым мужчинам, ожидавшим позади него, среди которых был также Ляйдрад. Восемь рук схватили и натянули веревку.
Имма появилась слишком поздно. Она бросилась к Бернвину, однако успела только прикоснуться к его ногам, настолько быстро вздернули его в воздух палачи-любители. Так что она осталась стоять под повешенным, отчаянно пытаясь схватить его за грязные ноги.
Кто-то закричал:
– Он привел с собой свою Марию! – И толпа опять взвыла.
