Ищущий помощи взгляд Иммы упал на Ляйдрада, который хотя и смотрел на нее с сочувствующим видом, однако лишь пожал плечами. Это был спектакль Бернвина, проходивший по его собственным правилам, и он сам должен был его завершить.
Под веткой на ветру качался Бернвин. Хотя он мог руками ослабить петлю, но не поднимал их. Словно настоящий мертвец, он болтался среди ветвей, в то время как публика ожидала чуда. Имма упала на колени и стала молиться. Ей было все равно, примут ли эти плебеи молитву за спектакль.
Следующие мгновения показались ей столетиями. Мог пройти целый год или всего лишь мгновение. Стало так тихо, что было слышно, как трется веревка о шероховатую дубовую кору. Как долго мог выдержать Бернвин?
Имма снова поискала взглядом Ляйдрада. Спокойствие крестьянина сменилось озабоченностью. Слишком долго болтался повешенный на веревке. Настоящего мертвеца не должно было быть на празднике благодарения Богу. Скривив лицо, Ляйдрад взглянул на дерево, готовый дать своим помощникам знак отпустить веревку.
И тут в темноте ночи раздался топот копыт. Головы повернулись в ту сторону, шеи вытянулись, толпа расступилась, образовав проход, и в свете факелов появились пятеро всадников. Под их шерстяными накидками звенели кольчуги, головы украшали кожаные шлемы, а металлическая окантовка их перчаток блестела в свете огня. Это были не крестьяне, с опозданием заявившиеся на праздник. Имма увидела, что у одного всадника на поясе висит так называемая франциска – боевой топор воина.
Первый всадник уставился на повешенного. Когда он повернул голову в сторону, стало видно родимое пятно, покрывавшее большую часть его щеки. Другая сторона лица была обезображена шрамом от ожога; рана была свежей. Всадник небрежно поднял руку в приветствии.
– Да пребудет с вами благо, крестьяне! – Его голос был таким же слабым, как его тело. – Мы привезли вам привет от архиепископа Хильдебальда, друга людей из Арля. В каком преступлении обвиняется этот достойный сожаления человек, висящий там, наверху?
У Иммы от страха округлились глаза. Хильдебальд! Она вспомнила богатые меховые одежды епископа, свое бегство из города. И она узнала этого человека, который так коварно разоблачил ее перед архиепископом, выманив у Аделинды признание в том, что Имма в Санкт-Альболе убила одного из напавших на монастырь.
Спрыгнув с коня, мужчина сдвинул в сторону свою накидку. Сомнений больше не было. Одежда, жесты, голос и родимое пятно означали только одно: цербер Хильдебальда нашел ее. Настиг. А ожог, очевидно, был получен раскаленными щипцами для завивки волос, которыми Аделинда ударила этого дьявола в лицо. «Пусть это будет не последний раз, когда тебя покарают», – с гневом подумала Имма.
– Я – Вала, герцог из Анианы. – Он сделал шаг вперед, позволяя толпе спокойно рассмотреть его, словно вбирая силу этих глаз. – А вы – подданные императора и должны повиноваться архиепископу, тем самым вы обязаны служить также и мне, потому что я нахожусь в пути по заданию Хильдебальда. Мы ведь поняли друг друга?
Имма, заламывая руки, сделала шаг назад и взглянула вверх, на Бернвина. Из уголков рта повешенного капала слюна. Его грудная клетка заметно поднималась и опускалась. У него кончался воздух.
Вала улыбнулся, довольный собой:
– Мне и моим сопровождающим не хотелось бы лишать вас удовольствия от казни. Мне также не хочется заниматься вами дольше, чем необходимо. Конечно, нет! Поэтому помогите мне: я ищу монахиню. Она уже в возрасте, жирная, у нее хорошо подвешен язык, и чаще всего она ведет себя совсем не по-христиански. Говорят, что она в союзе с дьяволом, служит идолам и приносит в жертву людей. Сейчас она ошивается в этой местности и распространяет лживые слухи по позорному заданию мусульман.
Молчание было единогласным ответом ему.
– Нет? – Тощий герцог снял с головы шлем, провел рукой по редким светлым волосам и ощупал свой шрам: – Может быть, у вас улучшится память, если я спрошу вас об одной послушнице. Молодая, с завитыми локонами, с полными губами и пышными грудями, созревшая для того, чтобы похоть овладела любым мужчиной.
Толпа глухо загудела. Может быть, некоторые и вспомнили Аделинду, но никто не сказал ни слова.
Имма отодвинулась еще дальше назад. Пока что преследователи не узнали ее, пока что Бернвин еще был жив. Она осторожно отодвинулась за дуб, туда, где Ляйдрад все еще держал в руках конопляную веревку.
Почему люди Хильдегарда вообще появились здесь? Чтобы поймать монахиню и послушницу, которые не захотели участвовать в извращениях своего повелителя? Из-за этого никто не послал бы целый отряд из пяти вооруженных всадников в эту дикую местность. Эти люди появились здесь, чтобы заставить их замолчать. Она и Аделинда были единственными свидетелями гибели Санкт-Альболы, единственными, кто знал, что уничтожение монастыря не было делом рук мусульман. Но как же пособникам епископа удалось выследить их?
Ответ не заставил себя ждать:
