– Вы не помните? Да чего другого можно ждать от крестьян, которые больше времени проводят со скотом, чем с людьми? Как хорошо, что я сегодня с утра пораньше встретил кое-кого, кто смог дать мне ответ получше.
Вала дважды щелкнул пальцами. После этого один из всадников бросил ему мешок из грубой материи. Герцог вынул из мешка страшный трофей. Имма застонала. В руках Валы была голова угольщика. Его и без того страшное лицо было обезображено смертью. Его глаза были широко раскрыты, как и рот, а посреди черепа зияла дыра, и Имме показалось, что сквозь нее она видит мозг угольщика.
Вала, держа голову за волосы, на вытянутой руке поднял ее вверх. Толпа отшатнулась на полшага назад, словно герцог вынул из ножен оружие.
Вала начал прохаживаться перед людской стеной взад и вперед:
– Этого доброго человека я встретил сегодня утром неподалеку. Он был угольщиком и поначалу не хотел помочь мне, как это принято у угольщиков. Кроме того, он попытался проломить мне голову. Это же смешно! На мой вопрос он не ответил даже тогда, когда я приказал насадить на копья его сварливую бабу прямо у него на глазах. И только тогда, когда мои люди уничтожили его костер, он упал на колени и рассказал о каком-то мужчине и двух женщинах, которых совсем недавно видел. Женщин он описал небрежно, что-то бормотал об ангелах и чем-то подобном. Однако о мужчине он смог рассказать очень много. Прежде чем я освободил его от уродства, он вспомнил о почти голой фигуре с длинными волосами и бородой и неким подобием тернового венца на голове. Вот такого, как у него.
Он резко повернулся и указал на Бернвина, который внезапно открыл глаза и уставился на сборище у своих ног.
Крестьяне громко вскрикнули. Чудо, которого они ожидали, случилось неожиданно и даже страшно: Бернвин был живым мертвецом, желтым как воск и холодным, и, как показалось некоторым, следы тления уже появились на его лице.
– Оживший мертвец, оживший мертвец! – услышал Бернвин, который уже не владел собой, крики. Представление закончилось. Сейчас речь уже шла о его жизни или смерти. С ловкостью акробата он закинул руки за голову и схватился за петлю, надеясь обеспечить себе доступ воздуха. Однако все его силы и ловкость были бесполезны. Веревка лишь сильнее натянулась, и повешенный в страхе начал дергаться. Жалкая картина, которая теперь представилась толпе, оттолкнула от него даже последних сочувствующих. Издевательские крики вроде «танцующий колдун», «корявые руки» полетели в его сторону, а за ними последовали камни, которые, однако, в цель не попали.
К своему облегчению Имма заметила, как Ляйдрад стал медленно отпускать веревку. Повешенный опустился на два фута ниже, еще на один, еще на один…
И тут Вала закричал:
– Внимание! Палача оставляют силы! – По его приказу двое его спутников спрыгнули с коней, вырвали у крестьянина веревку из рук и оттолкнули его в сторону. Затем мощными рывками они снова вздернули Бернвина вверх.
Послышалось хриплое бульканье. Лицо повешенного посинело, и распухший язык вывалился изо рта. Он отчаянно пытался просунуть пальцы между веревкой и шеей, при этом расцарапав себе до крови горло в этих беспомощных попытках.
Вала вынул меч и элегантно взмахнул им в воздухе, словно готовясь к поединку:
– Через несколько мгновений спектакль закончится. Если кому-то из вас дорога жизнь этого сумасшедшего, пусть он выступит вперед, и я предпочту пощаду праву. Воистину!
Хитрыми рысьими глазами он всматривался в лица крестьян.
При виде меча Имма стряхнула охватившее ее оцепенение. Моментально страх боли и смерти, тюрьмы и позора покинул ее. Разве она не была монахиней во имя Христа и ради него не взяла обязательство помогать тем, кто был слаб, – больным, голодающим, умирающим? Даже перед лицом страшной опасности ее долгом перед Богом было выступать против несправедливости и врагов церкви. Неужели аббатиса Ротруд бесстрастно и ничего не предпринимая смотрела бы, как невинный человек умирает в петле? Эту пытку надо было прекратить, пусть даже ценой ее собственной жизни.
«Я лишь инструмент в руках Божьих, моя жизнь не важна», – повторяла она в мыслях, а затем вышла из тени судного дуба на свет факелов.
– Я – та, кого вы ищете! А сейчас освободите этого человека от мучений. – Ее голос словно окаменел от гнева.
Вала кивнул своим людям, и грубые руки крепко схватили Имму.
Она рассмеялась:
– Вы так сильно боитесь меня, что натравили на меня троих воинов? Герцог Вала, опомнитесь. Я требую от вас признать веру в Иисуса Христа! Но прежде, – закричала она, – опустите человека вниз!
Герцог скривил лицо так, словно вкусил гнилой плод:
– Здесь я – тот человек, который действует от имени Христа. Как-никак, я нахожусь здесь по заданию архиепископа Хильдебальда, а вы всего лишь бывшая монахиня, которая отступила от истиной веры и бродит по стране с каким-то шарлатаном. – Он приставил к животу Иммы острие меча. – Однако я хочу сдержать слово и освободить висельника. Но сначала скажите мне, где спряталась еще одна проститутка!
