Абул Аббас потерял всякое чувство времени, как бывало всегда, когда его тело начинало разбухать. Это начиналось с головы, с легкого давления, как будто на спине его сидел всадник. Не проходило и трех дней, как у него распухали виски, словно на них вырастали чумные бубоны, оттуда начинал выделяться секрет, который предупреждал любого другого слона-самца на расстоянии целого дня ходьбы: сражайся или беги!
Один раз в году ему приходилось переживать такую перемену, смерть и воскрешение, подобно тому как земля умирала с наступлением осени и просыпалась весной. Однако эта перемена длилась всего лишь несколько дней. Это был круговорот жизни.
Сначала его одолевал туман. Он ослаблял его зрение, притуплял нюх и вкус, а также восприятие окружающего.
Такое состояние продолжалось до тех пор, пока это не начинало беспокоить Абула Аббаса. А затем его чувства невероятно обострялись. Его хобот улавливал пьянящие запахи, которые исходили из мест, находившихся на расстоянии нескольких дней пути. Зачастую он страдал от тошноты, вызванной неприятной смесью множества запахов.
Абул Аббас чувствовал себя молодым и сильным. Его мышцы с каждым шагом, с каждым шорохом, с каждым звуком увеличивались и становились крепче. Любого соперника, и в этом он был уверен, он мог бы бросить в пыль одним-единственным ударом своих мощных бивней и одним движением головы.
Его подгонял инстинкт размножения. Как и все остальное в его теле, увеличились и его половые органы. Мошонка болезненно и одновременно волнующе билась о его живот. Его член стал толще и больше раза в три, и из него беспрерывно падали на землю зеленоватые капли. Чтобы уберечь его, требовалось все внимание слона, потому что он свисал вниз, задевая за скалы или кусты, через которые он раньше беззаботно перебирался, а теперь это могло причинить ему мучительную боль.
Если бы он наконец мог унюхать слониху, ее сладкий запах готовности к спариванию! Однако эта страна была пустой. Он нигде не находил сигналов – ни возле деревьев, ни в лужах, куда готовые к спариванию слонихи сливали свою мочу, чтобы обратить на себя внимание. Чем дольше его поиски оставались безуспешными, тем более злобным он становился от одиночества. Настолько, что иногда ему хотелось от ярости встать на задние ноги.
