Вынырнув из мысленного омута только во втором часу ночи, я понял, что больше не могу оставаться в этой квартире. Саша спал в другой комнате, и мои сборы его не разбудили: я оделся, забрал заряженный телефон, вытащил из его бумажника пару купюр и, оставив на столе записку «Я одолжил немного наличных. Записал номер твоей карты, как доберусь, обязательно перечислю их обратно. И еще… Прости, что всегда был таким говном», вышел за дверь.
***
Осень была в самом разгаре, Великий Новгород стоял под желто-оранжевой шапкой из опавшей листвы. После окончания пар я плелся домой на ватных ногах, держа в руках сумку Марины. Всю ночь мы провели в клубе, а наутро прямиком направились на защиту совместного проекта. Мама прислала СМСку, что обязательно ждет обоих на обед, и я беспрекословно плелся исполнять ее просьбу. Девушка набрала целую охапку кленовых листьев, предпочтительно красного цвета и, закрепив их резинкой для волос, держала в руках импровизированный букет.
— Как думаешь, твоей маме понравится?
— Из них получится отличный гербарий для воспитанников ее группы, — мягко улыбнулся я, стараясь не моргать, как в замедленной съемке.
— И красиво, и полезно.
Мы подошли к домофону, ключи от которого искать было лень и, набрав номер квартиры, стали ожидать, когда нам откроют.
— Ого, смотри, — воскликнула Марина.
Подняв глаза на дверь, я буквально врос ногами в землю: по центру висело старое, помятое, испорченное белыми витиеватыми полосами изображение – некогда знакомый плакат «Hasta the day» с адресованной мне надписью.
В груди больно кольнуло. Силой заставив себя отмереть, я заоборачивался по сторонам, судорожно ища взглядом человека, который мог его прикрепить. Тем временем, мама открыла дверь, и девушка, забрав свою сумку, прошмыгнула вперед, искренне веря, что я последую за ней. Я же, заприметив у соседнего подъезда знакомую фигуру, ринулся туда. Саша стоял возле лавочки и курил, молча наблюдая, как расстояние между нами сокращается.
— Ты?
— Я.
— Что ты здесь забыл? — дыхание сбилось, хоть я и бежал всего секунды. Сердце выстукивает бешеный ритм, как умалишенное бьется о ребра.
— Тебя.
— То есть? — не верю своим ушам.
— Подумал, если не решу все за нас, так и не дождусь от тебя встречных действий. Я разгреб все свои «дела». Теперь твоя очередь, — тушит ботинком бычок, поднимая на меня взгляд своих серых глаз.
— И ты думаешь, я стану?
— Я просто не оставлю тебе выбора, — а на губах снова та теплая, лукавая улыбка Тени.
Преодолеваю расстояние между нами, влипая в него своим телом, обхватываю шею и на самое ухо, почти без воздуха в легких:
— Пожалуйста, не оставляй!
