Но Тень даже не собирается выполнять мою просьбу. Касается нежной кожи на шее – несколько секунд сладкого вакуума, уверен, позже на том месте обнаружится алый засос. И, возможно, не один.
— Если будешь вести себя тихо, никто не высунется из квартир. Время видел?
— Но я же высунулся и ты тоже!
— Что, не хватает камер и зрителей? Непривычно сосаться с парнем по углам, пока никто не видит?
Во мраке не видно его лица, даже не могу представить, с каким выражением он произносит каждую фразу, но его тело, отзывающееся на мои прикосновения, вздымающаяся в глубоких вдохах грудная клетка и тяжелое сердцебиение говорят мне о многом. Камера? Да будь она здесь, все было бы куда более энергично, признайся уже! Правда, так заводит? Или хочешь и этот момент пересматривать раз за разом?
В его руках скрипит дешевый ремень в черно-белую шашку, слабеет, выпуская из захвата мои штаны, тянет вниз за собачку, расстегивая молнию.
— Ты сдурел? Что ты… — свободной рукой затыкает мой рот, целует свою ладонь, сжавшую мои губы.
— Заткнись уже и просто наслаждайся, я же обещал, что никто не узнает. Значит, так и будет!
Большим пальцем поддевает резинку трусов, и от прохладного воздуха мурашки по коже – все же на улице не летняя ночь. Убирает руку от лица и, целуя напоследок, опускается ниже, склоняясь над расстегнутыми штанами. Горячая слюна спускается на головку члена, стекает по стволу, а следом его губы обхватывают, проталкивают стояк вглубь. Насаживается ртом до упора. Чувствую его изнутри, головка проходится по небу, скользящими движениями язык двигает кожу, то спускаясь ниже, то поднимаясь выше, почти выпускает член изо рта – высшая степень удовольствия. Слишком хорошо, слишком похуй одновременно.
Кажется, я до блеска натер своей задницей грязную заплеванную ступеньку. Кажется, находиться в одежде резко стало жарко. Кажется, контроль над действиями и эмоциями мне больше не подвластен. Толкаюсь навстречу, проникая в его рот. Свисающие черные волосы щекочут; сгребая их в кулак, стягиваю чуть сильнее на затылке, ловя довольный полустон. Звон цепочек, в захвате утянул одну на затылок вместе с волосами, заставив обвить шею, натянуться, сдавить. Все-таки мазохист?
Жарко, мокро, скользко. Готов прям здесь отключиться через секунду, потому что уже на пределе, потому что все настолько кайфово, что хочется выть. В голову ударяет шальная мысль – я хочу это видеть. И сам не зная, как успел среагировать на нее так быстро, чиркаю раздобытой зажигалкой – тусклое пламя озаряет его силуэт, прикрытые веки, очерченные, втянутые скулы и его рот. Грим на нижней части лица уже не спасти. Пламя гаснет, в отличие от ощущений, секунды до финала, а внутри все кипит и дрожит, словно тело вот-вот готовится выполнить самый сумасшедший трюк: впереди - мертвая петля. Размашистыми движениями, так и не притронувшись рукой, скользит по члену языком, поднимаясь от основания, вновь втягивает головку в рот, толкая глубже внутрь. Настойчивый и уверенный толчок завершается ярким оргазмом, и я чувствую как немеют ноги, будто их ампутировали, а тело растекается на ступеньках, а щека утопает в спасительной прохладе стены.
Тень поднимает на меня глаза, вытирает рот рукавом, окончательно размазывая остатки грима.
— Судя по твоему виду, не все так плохо! — ухмыляется он.
— Да иди ты!
— Только после тебя!
В квартиру мы вернулись по очереди. Тень скрылся в ванной, смывая все с лица, а я – за дверью балкона и еще долго курил одну за другой.
Все началось той промозглой осенью 2007 года.
Когда же все закончилось?
***
«Приеду через час, раньше никак», — эхом отдавалось в голове, пока я гипнотизировал циферблат настенных часов – они точно не спешат? Семь вечера – сразу после работы?
Нервно постукивая о ножку стула, я пытался отвлечь себя любой другой мыслью, любым странным затягивающим рассуждением, только бы не думать о Нем. Тщетно. В голову все равно до отказа набивались вопросы, словно в последнюю электричку народ: «Вот так встретиться после трех лет молчания – это нормально?»; «Что я ему скажу, когда мы выйдем отсюда?»; «Интересно, Тень сильно изменился?» и «Как вообще обращаться к нему при встрече? Сделать вид, будто ничего не было?»
За дверью послышались уверенные шаги – я напрягся. Звякнула связка ключей, открылся замок, а следом на пороге возникли две фигуры – обе знакомые: зоркий бдительный говнюк-охранник и человек, которого три года моя память пыталась вытошнить изнутри.
— Ну, привет, воришка, — с легкой улыбкой на губах произносит уже не Тень, а Саша. Самый настоящий и обычный Саша, в котором не осталось и следа прежнего образа: вместо цепочек на шее галстук, вместо браслетов – часы, вместо кед – туфли, длинные волосы превратились в короткую стильную стрижку, а на губах остались лишь едва заметные следы от проколов, и только в ушах по-прежнему четыре дырки, как далекое, едва уловимое напоминание о былом времени. Он стал тенью своей Тени.
— Здравствуй, — стараясь скрыть в голосе горечь, склоняя голову, ответил я.
Я думал, мне будет сложно или неловко рядом с ним.
