Да-да, я почти уже слышу ваше суждение на этот счет:
Когда мы с Полом смотрели телевизор (точнее, когда я смотрел телевизор, а Пол в это время обдумывал, что бы мне такое сказать), я насчитал четыре рекламных ролика про лекарства, усиливающие сексуальное влечение, один ролик про снадобье от депрессии и еще один – про лечение синдрома сдавленных сапогами ног. Побочные эффекты от этих лекарств весьма разнообразны. Это могут быть сердечный приступ, нервозность, затруднение мочеиспускания, эрекция, длящаяся более четырех часов, мышечное напряжение, летальный исход и – мое любимое – анальная течь.
Смерть я еще понимаю. Многие люди готовы умереть, только чтобы достичь смехотворных результатов. Но я никак не могу взять в толк, чем можно оправдать прием лекарства, которое может вызвать анальную течь! Если когда-нибудь из моей задницы начнет что-либо капать в результате курса лечения, то такое лечение никуда не годится. Пожалуйста, лучше убейте меня.
Я составил список вещей, которые меня раздражают. Не помню уж точно, с чего все началось, только мне захотелось записать это хоть где-нибудь.
1. Когда люди одалживают у меня книги и загибают там страницы.
2. Звук чайной ложки, скребущей по дну пластикового стаканчика из-под йогурта.
3. Когда жуют с открытым ртом. Жвачку. Еду. Что угодно. Это совершенно недопустимо. Кстати, Йен делает именно так, и это просто отвратительно.
4. Спорить с глупыми людьми. Вы понимаете, что правы, но тут они вдруг снисходительно заявляют нечто вроде:
5. Слово «Рюрик». Никогда не буду его использовать. Никогда в жизни. Звучит просто отвратительно.
6. Когда меня спрашивают, как я себя сегодня чувствую.
Доза 2 мг. Увеличение дозы одобрено.
Об этом мне не хотелось вам рассказывать, но я все же расскажу, потому что больше мне поделиться не с кем, а если я все это буду держать у себя в голове и постоянно прокручивать, то сойду с ума.
Ха-ха-ха.
У Майи выдался тяжелый день, но потому что она часто ведет себя просто как робот, она не стала рассказывать мне, в чем дело. Я сказал «как робот», но вовсе не имел в виду, что она не общается с людьми или что ей на всех наплевать, это определенно не так. Я хотел сказать, что она обрабатывает информацию непосредственно в момент ее поступления, используя при этом логику, насколько это возможно. И она не переживает по этому поводу. Майя просто так реагирует на мир. И ничего не говорит о своих чувствах. Мне кажется, и само слово «чувство» она никогда не использует в речи.
Итак, весь день я пытался понять, что же у нее произошло, а это, в свою очередь, начало ее раздражать. Ничего хорошего у меня не получалось.
– Почему ты не рассказываешь мне, что произошло? – спросил я после очередного урока, кажется, уже в сотый раз за тот день.
– Просто забудь об этом, и все, – прошипела Майя.
Она сжала губы, и после того, как закончился последний урок, рванулась в библиотеку, даже не оглянувшись.
– Что это с ней? – удивился Дуайт.
– Понятия не имею. Она не рассказывает.
– Может, у нее… ну, ты понимаешь… – Он выглядел испуганным от того, что произносит такие слова.
– Вот кретин! Я-то откуда знаю?
Дуайт пожал плечами, но про себя я подумал, что в этом что-то есть. Хотя сам я считаю, что никто не должен вслух говорить про месячные у девчонок. Никогда.
Наступил такой момент, когда понимаете, что нужно что-то предпринять, только не знаешь, что же именно. Майя была явно чем-то сильно расстроена, но так как она не называла причину своего плохого настроения, варианты моих дальнейших действий были весьма ограничены. Я сидел за партой и ждал, когда все выйдут из класса, и тут мне в голову пришла одна мысль.
Ребекка принялась вертеться, как она делает обычно в те минуты, когда мне кажется, что я придумал нечто стоящее. Она выполняла сальто на школьной лужайке прямо передо мной.
