Наверное, это был удивительно глупый поступок, недостойный зрелого юноши, но так бывает со многими красивыми моментами в жизни. Может, позже мне придется за все это расплачиваться. И все равно я не испытываю никаких сожалений.
Потом Майя прислала мне эсэмэску.
Майя: Я видела Йена Стоуна и его задницу – бледную и в прыщах. Он бегал возле физкультурного зала. Я чуть не ослепла. Говорят, это твоя работа?
– Ради тебя всегда готовы стараться. С любовью, Карма.
Доза: 2,5 мг. Доза не меняется.
Моя мама беременна.
Доза 3 мг. Увеличение дозы одобрено.
Давайте еще раз быстренько пройдемся по моим последним записям. А пока мы этим занимаемся, думаю, нет никакого смысла останавливаться на том, как отдохнуло мое семейство на праздниках (мы ездили на Гавайи), или на том, что мне подарили на Рождество (глубокую сковородку, о которой я мечтал). Я купил для Майи спасательный жилет и абонемент на курс по плаванию. Она от руки переписала для меня в тетрадь в кожаном переплете все филиппинские рецепты своей бабушки и подарила мне. Да, конечно же я скучал по ней, пока находился в отъезде.
Но это все не имеет значения, потому что, пока меня не было, в средней школе в штате Коннектикут в городке Сэнди Хукс были убиты двадцать детей и шестеро взрослых.
В мире подобные случаи происходят достаточно часто. Люди, как мухи, мрут тысячами, и, как правило, никому до этого нет никакого дела. Никому. Прежде чем вы поморщитесь, задумайтесь на секундочку и признайте, что я прав. Потому что, будем честными, кому какое дело до кучки мертвецов, которых вы и при жизни не знали? Никому. Ну, если только это не дети. Если речь идет о детях, тут все по-другому. Убитые дети – это очень плохо.
Мама и Пол ничего не сказали мне о том, что после этих событий в школе прошло закрытое собрание, но мне никто о нем ничего не сказал. Я ничего не узнал бы даже в том случае, если бы вдруг вздумал проверить звонки на мамином телефоне.
В данном случае в школе уже знали, кого им следует бояться. Они знали, кого нужно будет обвинить, если опасность все же существует. Глава школьного совета (отец Йена) назначил собрание сразу же после трагедии, поскольку был уверен, что больше никого не нужно будет уведомлять о случившемся, учитывая правовое обоснование своего решения. Трудности заключались в том, что до Рождества оставалось всего несколько дней. Некоторым родителям не понравилось бы, что их дети должны учиться с таким типом, как я. С тем, кто не может полностью себя контролировать. Большинство людей даже не позаботятся о том, чтобы узнать побольше о моем состоянии или принимаемых мною лекарствах. Они сразу же впадут в панику. Но я не могу обвинять их в этом.
И хотя данный случай произошел в противоположном уголке страны, я мгновенно понял, что это все означает для меня.
Он был одним из таких, как я.
И примерный ученик. Он даже некоторое время посещал католическую школу.
Как ни жутко, но у него даже имя было такое же. Адам.
Даже если все это оказалось бы неправдой, дирекция школы в любом случае должна была бы переговорить с моей мамой и Полом. Я понимал, что дирекции требовалось такое собрание, может, даже с участием публичной инквизиции – католики все же…
Причем они протестовали против закрытой формы этого собрания. Им хотелось, чтобы было опротестовано заявление Пола о том, что в школе, безусловно, никто не должен знать о моем состоянии. Ведь если произойдет нечто подобное в нашей школе, обязательно найдется родитель, который потребует кровавых разборок, поскольку его никто не предупредил заранее, что его ребенок учится бок о бок с «бомбой замедленного действия».
То есть со мной.
А это уже не соответствует церковному учению, что для них, конечно, крайне неудобно. Библия учит терпению. Сомневаюсь, чтобы Иисус поощрял тех, кто посоветовал бы «изгнать» меня, как шизанутого. Вам ничего не говорит фраза: «пусть тот, кто сам безгрешен, кинет камень»?
О стрелке пока известно не очень многое. Возможно, он несколько месяцев вынашивал свой план, задействовал других людей, оповестил полицию заранее, чтобы начать переговоры о том, что он хотел получить. Но ничто из этого не было важно. Главным пунктом случившегося был вопрос: почему? А для меня это означало, что я влип.
Факты таковы: двадцатилетний мужчина застрелил родную мать, после чего отправился в школу и открыл огонь, перестреляв и детей, и учителей. Никакой причины у него на то не было, ничем они ему в жизни не помешали и на дороге не стояли.
Опять начинается дискуссия на тему личного оружия, но при этом, похоже, законы менять никто не собирается.
И ничто уже не изменит тот факт, что дети мертвы. Навсегда.
Моя мама – женщина весьма чувствительная. Возможно, она плакала, узнав кое-что о страшных подробностях трагедии, но в основном плакала из-за меня. Она смотрела новости, и я сразу все понял. Дело в том, что у того парня было не в порядке с головой, и кто знает, какие демоны и что именно нашептывали ему на ухо. Теперь она боялась за меня.
