Когда я с ясной головой вновь прокручиваю события того вечера, я понимаю, что мог бы не швырять Майю на пол с такой силой. Я не должен был выглядеть внешне таким испуганным, каким был изнутри. Возможно, я и не плакал. Возможно, я рыдал тоже только внутри себя. Наверное, мы выглядели тогда, как двое тинейджеров, которым на самом деле хотелось хорошенько потискаться в День святого Валентина, а не смотреть кино, которое мы оба видели раньше.
Я знаю, как это звучит. Я несколько раз переписывал эти слова, но все равно не вижу, что здесь нужно что-либо менять. Все подробности описаны правильно, и хотя я даже предвижу ваши вопросы, отвечать на них мне не очень хочется. Может, у меня какое-то временное помутнение рассудка. А возможно, мой мозг опять сыграл со мной злую шутку и создал образы того, чего в реальной жизни не происходило.
Однако иногда то, что происходит, не так важно, как то, что ты помнишь. Майя была прекрасна. У нас был чудесный праздничный ужин, да и потом тоже неплохо, хотя наши действия к сексу и не привели. Меня это, кстати, вовсе не удивило.
Помню, как целовал ее в минивэне до тех пор, пока у меня губы не заныли. Майя высадила меня у дома. Я прошел внутрь и увидел, что Пол работает на своем лэптопе.
Он спросил меня, как прошло свидание. Я ответил – хорошо. Он выглядел так, как будто специально поджидал меня. Потом принялся щелкать костяшками пальцев, как это бывает в тех случаях, когда он готовится к серьезному разговору.
– Ну и?.. – поинтересовался я.
Пол посмотрел на меня так, будто вот-вот родит прямо в моем присутствии. Он должен был сообщить мне что-то такое, чего ему очень не хотелось бы озвучивать. То есть все было именно так. И когда он заговорил, стало заметно, что каждое слово дается ему с трудом.
– Там, в твоей ванной, в ящике за рулонами туалетной бумаги есть пачка презервативов.
Мы обменялись взглядами. Он молча кивнул. Потом кивнул уже я. И я сразу понял, что эту тему мы с ним никогда больше поднимать не станем.
А когда я добрался до своей комнаты, то сразу же расхохотался. Мне было приятно его внимание, но лично я держал презерватив в своем бумажнике вот уже целый месяц. Я буду готов к этому, как только созреет Майя.
Доза 4,5 мг. Прежняя доза.
Жуть. Просто жуть!
Меня выбрали на роль Иисуса в наглядном представлении нашим классом кальварий на Пасху. Пожалуй, это самое худшее, что могло произойти со мной в этой школе.
Дети сами голосовали за то, кто будет исполнять роли Иисуса, Марии Магдалины, Вероники и Марии Богоматери. И тут при голосовании немаловажна определенная политика. Никто не хочет выступать в главных ролях, поэтому народ как-то договаривается на эпизоды, при этом выбирая определенного человека на роль с большим текстом, а желанные роли людей из толпы остаются, таким образом, открытыми.
Я почти уверен, что Йен тоже поучаствовал в том, чтобы меня выбрали Иисусом, хотя, конечно, никакой ненависти ко мне в школе ребята не испытывают.
Дуайту как-то удалось ухватиться за роль рассказчика, а это, наверное, лучшее после человека из толпы, где все, что требуется, – это вовремя произнести слова «Распять его!».
– Как же у тебя это получилось? – поинтересовался я.
– А я сам добровольно вызвался на эту роль.
– Какого черта ты мне не сказал, что можно добровольно вызываться на разные роли?
– Тут каждый сам за себя, дружище.
Вот ведь мерзавец! Мог бы и предупредить меня. Мог бы сказать, что, оказывается, можно самому напроситься на что-нибудь другое. А вместо этого Дуайт сказал мне:
– Иисус, однако… Просто ужас какой-то, приятель.
Самое неприятное здесь то, что я выше того самого фанерного креста, который используется в постановке.
Таким образом получается, что я не только тихий замаскированный шизофреник Иисус, так я еще и Иисус-гигант, с распахнутыми в разные стороны руками. Иисус из Рио-де-Жанейро отдыхает.
Придется им искать для меня крест побольше. Во время нашей первой репетиции я выглядел просто смехотворно, когда нес этот крест на плече, а тот даже земли не касался. Для того чтобы меня прибить к нему гвоздями, мне пришлось бы присесть на корточки. Тогда Майя впервые расхохоталась прямо в церкви, раньше я такого не видел. Надо отдать ей должное – она смеялась вместе со мной, а не надо мной, как все остальные. Так, во всяком случае, думаю я.
Хотя ей тоже досталось. Ее выбрали Марией Магдалиной. Забавно выходит, и теперь я полагаю, что мои одноклассники гораздо умнее, чем кажутся на первый взгляд.
В школе святой Агаты к данному представлению относятся очень серьезно. Каждый класс разучивает свою собственную постановку, и Майя говорит, что эти представления всегда получаются одинаковыми. Девочки заворачиваются в синие простыни поверх школьной формы, а мальчики на время берут одежду у церковных служек, а иногда (если кто-то увлечется постановкой) даже приклеивают себе фальшивые бороды.
