– Всегда будет огромная разница между воспитанием первого ребенка и воспитанием следующего, – пояснила она. – Именно потому, что у вас разные отцы и существенно отличается возраст, эта разница и будет огромной. Я хочу сказать, что в этом случае ты сам мог бы стать для ребенка отцом. Еще тебе надо подготовиться к тому, что они начнут забивать себе голову насчет очень многих вещей. Если в детстве тебе что-то запрещали, очень вероятно, что ребенку версия 2.0 это разрешат и он будет выходить сухим из воды за то же самое. – Майя сняла очки и очень серьезно посмотрела на меня. – Когда я была маленькой, мама составляла для меня список мелких работ по дому, и если я с ними не справлялась, мне не разрешали смотреть телевизор или оставляли без десерта. Когда родились братья, никаких списков уже никто не составлял. Их получилось двое, и родители отменили все предыдущие правила и нормы поведения, поскольку главным теперь стало накормить их и следить, чтобы они всегда были чистенькими. Приучать их к горшку оказалось делом долгим. Им теперь уже почти по шесть лет, а случайности еще происходят. У меня с ними одна ванная, и пахнет там ужасно. Бак для стирки всегда наполнен их грязными трусами. Мама в прямом смысле награждает их, если им удается не испачкать штанишки. Да для них чуть ли не парад устраивается, если они не обгадятся. Вот к чему ты должен быть готов, Адам. Их награждают за то, что они не обгадились. Лучше тебе смириться с этим уже сейчас. Тогда потом тебе будет проще.
Да уж, совет что надо, как говорится.
Во вторник после уроков у нас происходили соревнования учебных команд. Дуайт был в отличной форме. Майя решала действительно сложные уравнения, а меня, к счастью, оставили на скамейке запасных. Галлюцинации отсутствовали.
После соревнований мы все расселись в кружок, а старшие ученики собирали оборудование и убирали лишние стулья. Клара и Роза обсуждали предстоящий в мае выпускной бал, а Майя и Дуайт спорили по поводу какого-то домашнего задания. Я перестал следить за их дискуссией еще пять минут назад. Иногда мои друзья говорят о полной ерунде.
Во время их спора Майя рассеянно положила ладонь мне на бедро. Никто этого не заметил. Жест получился вполне естественным и совершенно невинным, но все же было в нем что-то особенное, и мне… стало приятно. Как будто она заявила на меня свои права. Наверное, вы вряд ли хотели бы, чтобы на вас кто-то заявлял права, но мне наплевать. Я принадлежу ей.
Да, я чувствую себя прекрасно.
Доза 5 мг. Доза увеличена.
Док, должен начать с того, что скажу: последние пару недель вы на самом деле выглядите усталым. Я не знаю, что происходит у вас дома, или же это сеансы со мной стали изматывать вас больше, чем обычно, но вам действительно нужно выспаться. У вас красные глаза и вы выглядите просто ужасно. Полагаю, вам уже известно то, что мне сказали другие врачи. Анализы получились неубедительными, поэтому их придется повторить, но в общем они нам сообщили, что теперь лекарство, очевидно, приносит больше вреда, чем пользы.
– Адам, мы следим за всеми жизненно важными функциями твоего организма и записываем каждое происходящее с тобой изменение. К сожалению, хотя сначала и были отмечены позитивные сдвиги, похоже, что ты не сможешь долгое время принимать участие в данном проекте. Для исследований было бы нежелательно продолжать использовать тебя, поскольку, хотя ты и не вернулся в свое прежнее состояние, твой организм уже проявил сопротивление к действию лекарства. Теперь мы начнем понемногу снижать тебе дозу.
Причем преподнесли они это в довольно жесткой манере. «Нежелательно использовать тебя» – как будто я лабораторная подопытная крыса. Не так бы они донесли информацию до пациента, страдающего онкологическим заболеванием, что химиотерапия ему не поможет. Потому что рак – это классно. То есть я не хочу сказать, что рак лучше шизофрении или люди с онкологией классные и чем-то лучше всех остальных. Или что рак и на самом деле классная штука. Я имел в виду, что больные раком уже никого не пугают. И если у тебя обнаружат рак, все начинают тебе сочувствовать. Они испытывают к тебе определенные чувства, а кто-то даже устраивает благотворительные гонки, чтобы собрать денег на твое лечение.
Другое дело, когда люди боятся того, чем ты страдаешь, поскольку в этом случае сочувствие ты, может, и получишь, но вот поддержку – никогда. Больного тебя уже не хотят, а хотят, чтобы ты держался от них по возможности подальше.
