Как я говорил, она только с виду кажется такой милой, на самом же деле все обстоит иначе. Она мне не доверяет. Чего стоит одна только ее просьба при первых же признаках сообщать ей, что я начинаю терять над собой контроль, дабы она успела что-то предпринять. При этом она достала из своей сумочки баллончик с перечным газом и многозначительно потрясла им у меня перед носом. Какого черта, мадам? Нет, она не собиралась вызывать «Скорую помощь» или еще кого-нибудь, если произойдет эпизод, характерный для моего измученного мозга и ментального состояния. Эта сучка намеревалась
Когда мама забеременела, мать Пола стала звонить чаще. Обычно на его мобильный телефон, но время от времени могла набрать и наш городской номер. Наверное, мы остались единственным семейством, где на домашнем телефоне нет определителя номера. Поэтому маме приходится туго всякий раз, когда звонит свекровь, чтобы выдать очередной и никому не нужный совет насчет будущего ребенка. Например, если родится мальчик, мама обязательно должна будет сделать ему обрезание. При этом она прекрасно знает, что мама насчет обрезания решительно протестует. Кстати, когда родился я, она тоже возражала против данного обряда. Ну вот, теперь вы знаете обо мне даже больше, чем вам хотелось бы знать.
Так или иначе, но буквально на днях я услышал телефонный разговор Пола с его матерью. Надо отдать ему должное, он ничего не наврал. Вот что он сказал:
– Да, ситуация под контролем. Нет, мама, я все оцениваю правильно. И если ты еще раз скажешь, что я не слишком серьезно отношусь к безопасности своего ребенка, я на тебя очень сильно рассержусь. Люблю тебя. Пока.
Пол заканчивает телефонные разговоры со всеми членами семьи одинаково: «Люблю тебя».
И не важно, каким разгоряченным он может быть в этот момент. Разговор мог быть и вот таким:
– НЕНАВИЖУ ТЕБЯ. НАДЕЮСЬ, ТЫ ОСОЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО ПОЗОРА И БЕСЧЕСТЬЯ ТЫ ПРИНЕСЛА НАШЕЙ СЕМЬЕ. Люблю тебя.
Так как я не могу разговаривать с Майей на данную тему, то есть о моем сумасшествии, я выбираю другую, более отвлеченную, и мы говорим о малышах. Проблема заключается в том, что, когда Майя занимается, она может с легкостью игнорировать меня. Она слышит все то, что я ей говорю, каким-то дальним отделом своего каталогизированного мозга, но при этом ничто в мире не способно сбить ее и разрушить ее внимание, пока она не закончит свои занятия. Она может часами сидеть в тишине за ноутбуком, и уже ничто не сможет ее отвлечь.
Майя упорно тренируется в этом плане, потому что в будущем собирается стать врачом. Но не таким, который принимает пациентов. Она станет исследователем. Она не любит людей, и ей, конечно, не по душе возиться с их проблемами на уровне человеческого общения. Да, прежде чем вы спросите, я лучше отвечу сам. Я уже и раньше знал про это. Майе нравится слово «субъект». В единственном числе. А людей как группу она не переваривает.
С помощью лекарства я могу скрывать свои проблемы от нее. Ну, ту, самую большую. Если Майя и считает, что иметь постоянные головные боли и страдать от бессонницы – это дико, то во всяком случае не говорит мне. Эти симптомы сами по себе еще ничего не значат.
Майя может быть очень чуткой, когда захочет, но она делает по-своему, так, как никто другой. Она укажет на проблему, а потом согласится с тобой, что, дескать, да, все это кошмарно и вообще довольно сложно. Ну например, как мы недавно обсуждали детские проблемы после тренировки учебной команды.
