Она знала, что у меня нет настроения говорить. Я в последнее время вообще не в настроении. И читать у меня настроя тоже не было, однако захотелось узнать, что же там в письме.
Писали его несколько месяцев назад, стояла дата: 20 декабря 2012 года. Оно было от Пола архиепископу.
Начнем с того, что мне не нужно бы писать это письмо. Епархия не предоставила ни одного юридического документа, дающего вам право публично разглашать факт умственного расстройства несовершеннолетнего, не имевшего никаких проявлений насилия. Вместо этого вы в подкрепление своей точки зрения сделали ставку на предрассудки и страх. Я бы посоветовал вам быть осторожнее, поскольку подобные аргументы становятся отличительной чертой католической церкви.
Сердце мое скорбит по жителям города Ньютауна, штат Коннектикут. Они суть жертвы бессмысленного преступления, совершенного заблудшей душой. Моя жалость к стрелявшему представляет собой лишь сожаление о том, что он не получил должного медицинского лечения, в котором столь остро нуждался, однако она никоим образом не включает в себя потворствование его действиям или снисхождение к ним.
В предшествующих письмах я уже объяснял, какие меры предприняла моя семья для лечения этого заболевания и для наиболее полного понимания того, в какой именно помощи нуждается Адам. Не существует никакого превратного толкования данного факта. О каждом этапе лечения своевременно сообщалось, и отнюдь не оттого, что это от нас требовал закон, но потому, что в интересах Адама в возможно полной мере информировать имеющих к нему отношение взрослых.
Вы угрожали, да, угрожали исключить Адама из школы, поскольку одно находящееся среди вас лицо уже разгласило конфиденциальную информацию родителю, занимающему высокое положение, некоему лицу, считающему, что факт наличия шизофрении подлежит обращению на него внимания общественности.
Вероятно, они полагают вполне подобающим силой выдавить Адама из школы или же поставить вопрос о его посещении учебного заведения на голосование? Или, возможно, они не успокоятся до тех пор, пока его не оградят решетками от всех остальных, словно зверя в музее-заповеднике.
Я впервые увидел Адама, когда ему было одиннадцать лет. Он мог бы полностью отринуть меня, но он так не поступил. Приняв меня в своей жизни, он научил меня тому, что быть родителем – значит стать тем, в ком дети нуждаются больше всего. Теперь же я нужен своему сыну, чтобы защитить его от недалеких людей, движимых страхом.
Я глубоко верю, что вы обретете искомое вами наставление и вынесете справедливое решение по этому делу.
Храни вас Господь.
Пол Тиволи.
Партнер в «Скиннер, Болтон, Хоррокс и Тиволи».
