Она сосредоточилась на ритме у себя в голове, цепляясь за какие-то камни, пока ветер пытался унести ее прочь с плато. Демид, бывший партнер Венли, стал родоначальником традиции, когда те, кто хотел трансформироваться, ждали внутри строений, пока шторм не утихнет. Они выходили наружу, только когда минует первоначальная вспышка ярости. Рискованно, так как не известно, в какой момент происходила трансформация.
Эшонай никогда не пыталась вести себя подобным образом. Шторма были жестоки, опасны, но они также служили источником открытий. Благодаря им знакомое становилось чем-то грандиозным, волшебным и ужасным. Она никогда не стремилась побывать в шторме, но при необходимости шла на это и считала такие впечатления захватывающими.
Не открывая глаз, Эшонай подняла голову и подставила лицо ветру, чувствуя, как он бьет и сотрясает. Она ощущала капли дождя на коже. Да, Наездник Штормов – предатель, но нельзя стать предателем, не побывав прежде другом. Шторма были частью ее народа. Слушающие принадлежали штормам.
Ритмы в ее голове изменились. В один миг они все соединились и превратились в один. Не важно, какой ритм настраивала Эшонай, теперь она слышала одно и то же – отдельные равномерные биения. Как удары сердца. Момент настал.
Шторм исчез. Ветер, дождь, звуки... все растворилось. Эшонай встала. С нее потоками стекала вода, мышцы заледенели, кожа онемела. Она потрясла головой, стряхнув брызги, и подняла взгляд к небу.
На нее смотрело лицо. Бесконечное, громадное. Люди рассуждали об Отце Штормов, хотя никогда не знали его так хорошо, как слушающие. Такой же огромный, как небо, с глазами, полными бесконечных звезд. Драгоценный камень в руке Эшонай взорвался светом.
Мощь, энергия. Она представила, как эта энергия течет сквозь нее, наполняет, дает новые силы. Ударив камнем о землю, Эшонай расколола его и выпустила спрена. Она постаралась как следует, настроившись на нужные ощущения, как учила ее Венли.
– ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЭТОГО ХОЧЕШЬ?
Раскатистый голос прокатился через нее, как сокрушающий гром. С ней заговорил Наездник! Подобное случалось в песнях, но не с... никогда с...
Эшонай настроила ритм благодарности, но, конечно же, теперь все ритмы казались одинаковыми. Бам. Бам. Бам.
Спрен выбрался из своей темницы и засновал вокруг слушающей, испуская странный красный свет. От него отскакивали небольшие молнии. Спрен гнева?
Что-то было неправильно.
– ПОЛАГАЮ, ЭТО ДОЛЖНО ПРОИЗОЙТИ, – произнес Отец Штормов. – ЭТО ДОЛЖНО БЫЛО СЛУЧИТЬСЯ.
– Нет, – ответила Эшонай, в панике отступая от спрена. Из головы вылетели все приготовления, в которых ей помогала Венли. – Нет!
Спрен превратился в полоску красного света и ударил ее в грудь. Во все стороны брызнули лучи красного света.
– Я НЕ МОГУ ЕГО ОСТАНОВИТЬ, – сказал Отец Штормов. – Я ЗАЩИТИЛ БЫ ТЕБЯ, КРОХА, ЕСЛИ БЫ ИМЕЛ ТАКУЮ ВОЗМОЖНОСТЬ. МНЕ ЖАЛЬ.
Эшонай глубоко вздохнула, ритмы в ее голове затихли. Она упала на колени, чувствуя, как ее омывает волна трансформации.
– МНЕ ЖАЛЬ.
Снова пошел дождь, и ее тело стало меняться.
Поблизости кто-то был.
Зейхел проснулся, распахнув глаза, и в тот же миг понял, что кто-то бродит вокруг его комнаты.
Эх! Середина ночи. Если очередной избалованный светлоглазый мальчишка, которому он отказал, пришел его умолять... Выбираясь из постели, Зейхел пожаловался самому себе:
– Я слишком, слишком стар для таких вещей.
Он распахнул дверь, ведущую в ночной двор тренировочного полигона. Воздух был влажным. О конечно. Прошел один из этих штормов и зарядил все, что можно, ища, куда бы направить свою силу целиком. Проклятые вещи.
Молодой парень, занесший руку, чтобы постучать, в удивлении отпрыгнул от открывшейся двери. Каладин. Мостовик, ставший телохранителем. Вокруг него еще все время вертелся спрен, которого чувствовал Зейхел.
– Ты выглядишь, как сама смерть, – рявкнул ардент на мальчишку.
Одежда Каладина оказалась вся в крови, униформа с одной стороны изодрана. Не хватало правого рукава.
– Что случилось?
– Покушение на короля, – тихо ответил тот. – Еще и двух часов не прошло.
– Ха.
– Ваше предложение по обучению тому, как сражаться с Носителем Осколков, еще в силе?
– Нет.
Зейхел захлопнул дверь и направился обратно к кровати.
Конечно же, мальчишка ворвался внутрь. Проклятые монахи. Считали себя собственностью и не могли иметь личных вещей, поэтому решили, что замки на дверях ни к чему.
– Пожалуйста, – начал Каладин. – Я...
– Малец, – ответил Зейхел, поворачиваясь к нему. – В этой комнате живут два человека.
Мальчишка нахмурился, уставившись на единственную кровать.
– Первый, – продолжил Зейхел, – ворчливый мечник, который испытывает слабость к детям, пытающимся прыгнуть выше головы. Он показывается днем. Второй – очень-очень ворчливый мечник, который абсолютно презирает всех и вся. Он появляется, когда какой-нибудь дурак будит его посреди ночи. Я советую тебе иметь дело с первым, но не со вторым. Понял?
– Понял, – согласился паренек. – Я вернусь.
– Отлично, – ответил Зейхел, устраиваясь на кровати. – И не будь зеленым от земли.
Мальчишка замер около двери.
