– Не будь... Что?
«Глупый язык, – подумал Зейхел, забираясь в постель. – Ни одной приличной метафоры».
– Просто измени свое отношение и приходи учиться. Ненавижу выбивать дурь из тех, кто младше меня. В таких случаях я чувствую себя забиякой.
Парень хмыкнул, закрыв дверь. Зейхел натянул одеяло – у проклятых монахов имелось всего лишь одно – и повернулся на другой бок. По привычке он ожидал, что, пока засыпает, в голове будет звучать голос. Конечно же, не произошло ничего подобного.
Не происходило уже многие годы.
Огни, что пылали, но погасли. Жар, который он чувствовал, а другие – нет. Его собственные крики, их никто не слышит. Величайшая пытка, от которой зависит жизнь.
– Он просто смотрит так, ваше величество.
Слова.
– Кажется, он ничего не видит. Иногда бормочет. Иногда кричит. Но все время просто вот так смотрит.
Дар и слова. Не его. Никогда не были его. Теперь его.
– Шторма, напрягает, правда? Я вынужден был проскакать весь путь под этим гнетом, ваше величество. Слушал, как он разглагольствует в задней части повозки полдороги. А потом еще полдороги чувствовал, как он пялится мне в спину.
– А Шут? Ты упомянул его.
– Отправился в путь вместе со мной, ваше величество. Но на второй день заявил, что ему нужен камень.
– Камень...
– Да, ваше величество. Он спрыгнул с повозки и нашел один, затем... э-э-э... стукнул им себя по голове, ваше величество. Проделал так три или четыре раза. Вернулся в повозку со странной ухмылкой и сказал... э-э-э...
– Что?
– Ну, он сказал, что ему была нужна... э-э-э... я запомнил его слова специально для вас. Он сказал: «Мне была нужна объективная система взглядов, по которой я мог бы оценить опыт нахождения в твоей компании. Где-то на четвертом или пятом ударе я нашел то, что нужно». Не совсем понимаю, что он имел в виду, сэр. Думаю, он надо мной насмехался.
– Хорошее предположение.
Почему они не кричали? Этот жар! Жар смерти. Смерти и мертвых, мертвых и их разговоров, но не криков о смерти, за исключением смерти, которая не пришла.
– После этого, ваше величество, Шут просто, ну, сбежал. В горы. Как какой-нибудь штормовой рогоед.
– Не пытайся понять Шута, Бордин. Ты только причинишь себе боль.
– Да, светлорд.
– Мне нравится этот Шут.
– Мы в курсе, Элокар.
– Честно говоря, ваше величество, в качестве компании я бы предпочел сумасшедшего.
– Естественно. Если бы людям нравилось находиться в компании Шута, он не был бы Шутом, правда?
Они горели. Стены горели. Пол горел. Все горело внутри места, где невозможно было находиться. Где?
Путешествие. Вода? Колеса?
Огонь. Да, огонь.
– Ты слышишь меня, сумасшедший?
– Элокар, взгляни на него. Сомневаюсь, что он понимает.
– Я Таленел’Элин, Герольд войны.
Голос. Он заговорил. Он не думал о словах. Слова прозвучали, как они звучали всегда.
– Что это было? Говори громче, парень.
– Время Возвращения, Опустошения, почти пришло. Мы должны подготовиться. Вы многое забыли из-за разрушений в прошлом.
– Я могу кое-что разобрать, Элокар. Это алети. Северный диалект. Не то, что ожидаешь услышать от человека с такой темной кожей.
– Откуда у тебя Клинок Осколков, сумасшедший? Скажи мне. Многие Клинки хранятся поколениями, их происхождение и история записаны. Твой совсем никому неизвестен. У кого ты его взял?
– Калак научит обрабатывать бронзу, если вы забыли. Мы напрямую
– Он сказал что-то про бронзу. И камень?
– Ведел поможет обучить ваших хирургов, а Джезриен... он научит вас, как вести за собой людей. Так много потеряно между Возвращениями...
– Клинок Осколков! Откуда ты его взял?
– Как ты отделил его, Бордин?
– Никак, светлорд. Он просто его выронил.
– И тот не исчез? Значит, не был связан. Он не мог обладать им долгое время. Его глаза были такого же цвета, когда ты его нашел?
– Да, сэр. Темноглазый мужчина с Клинком Осколков. Странный случай.
– Я буду тренировать ваших солдат. У нас еще есть время. Ишар продолжает рассуждать о том, как не утратить знания между Опустошениями. И вы открыли кое-что неожиданное. Мы это используем. Волноплеты, действующие, как стражи... Рыцари...
– Он говорил все то же самое раньше, ваше величество. Когда он начинает бормотать... э-э-э... он просто повторяется по кругу. Снова и снова. Думаю, даже не знает, что говорит. Выглядит жутко, когда выражение его лица не меняется во время разговора.
– Это диалект алети.
– Похоже, некоторое время он жил где-то в глуши. Да еще отросшие волосы и обломанные ногти. Может быть, деревенский житель потерял своего сумасшедшего отца.
– А Клинок, Элокар?
– Ты же не думаешь, что он принадлежит ему, дядя?
– Надвигающиеся дни будут непростыми, но, подготовившись, человечество выживет. Вы должны привести меня к вашим лидерам. Вскоре к нам присоединятся другие Герольды.
