– Да, – ответил Адолин. Каладин не ожидал, что он согласится. – Но это игра, в которую играет Садеас. Это правила, которые он принимает.
Каладин откинулся назад, позволив себе погрузиться в мягкую спинку сиденья.
«Эта традиция может стать ответом, – подумал он. – Решением, которое я искал...»
– Раньше Садеас был таким сильным союзником, – проговорил Адолин с сожалением. – Я забыл то, как он поразил Йенева.
– Так что изменилось? – спросил Каладин.
– Гавилар мертв, – тихо произнес Адолин. – Старый король был тем, кто сдерживал отца и Садеаса от обострения отношений.
Он наклонился вперед, глядя на листы Шаллан с записями, хотя было очевидно, что он не может их прочесть.
– Мы должны воплотить вашу затею в жизнь, Шаллан. Мы должны затянуть петлю на горле угря. Идея блестящая. Спасибо вам.
Она покраснела, убрала записи в конверт и протянула его Адолину.
– Возьмите, для вашей тети. Здесь подробно изложено то, что я обнаружила. Ей и вашему отцу будет виднее, хороша идея или нет.
Адолин принял конверт и коснулся ее руки. Двое молодых людей разделили мгновение, растворившись друг в друге. Да, Каладин все больше убеждался в том, что девушка не представляла непосредственной опасности для Адолина. Если она и являлась какой-то мошенницей, жизни Адолина ничего не угрожало. Только его достоинству.
«Слишком поздно, – подумал Каладин, наблюдая за тем, как Адолин садится обратно с глупой улыбкой на лице. – Оно уже мертво и обратилось в пепел».
Вскоре экипаж добрался до Внешнего рынка, и они миновали несколько групп патрулей в синей форме Холина. Мостовики не из Четвертого моста, а из других бригад. Одним из способов, которым Каладин тренировал их, было патрулирование рынка.
Каладин первым выбрался из экипажа и заметил ряды штормповозок, расположившихся неподалеку. Веревки на столбах перегораживали площадь, по-видимому, для того, чтобы удерживать людей от проникновения внутрь, хотя мужчины с дубинками, прогуливающиеся рядом с некоторыми столбами, вероятно, лучше справлялись с подобной работой.
– Спасибо за поездку, Шут, – сказал Каладин, оборачиваясь. – Я еще раз прошу прощения за твою флейту.
Шут исчез с козел экипажа. Вместо него сидел другой человек, молодой парень в коричневых брюках, белой рубашке и шляпе на голове. Он стянул ее, выглядя смущенным.
– Звиняйте, сэр, – произнес парень с акцентом, который Каладин не узнал. – Он мне денежку хорошую дал, ага. Сказал туточки стоять, чтоб местами сменяться.
– В чем дело? – спросил Адолин, выйдя из экипажа и посмотрев вверх. – О, Шут горазд на такие проделки, мостовичок.
– Проделки?
– Любит таинственно исчезать, – пояснил Адолин.
– Не таинственно было, сэр, – проговорил парень, поворачиваясь и указывая в сторону. – Там, недалече, где карета становилась и поворачивалась. Мне сказали ждать, а потом поменяться и привести экипаж досюда. Пришлось прыгать тихонько. Он убежал и хихикал, как дите, ага, убежал.
– Просто ему нравится удивлять окружающих, – сказал Адолин, помогая Шаллан выбраться из экипажа. – Не обращай на него внимания.
Новый возница склонился, будто в смущении. Каладин не узнал его, он не был одним из постоянных слуг Адолина.
«Обратно лучше поехать наверху. Присмотреть за парнем».
Шаллан и Адолин направились в сторону зверинца. Каладин вытащил свое копье из задней части экипажа и побежал догонять, в итоге пристроившись на несколько шагов позади. Он слушал, как они смеются, и хотел врезать кулаком им в лицо.
– Ничего себе, – послышался голос Сил. – Предполагается, что ты должен обуздывать шторма, Каладин. А не держать их в своей голове.
Он посмотрел, как она подлетела и затанцевала вокруг него ленточкой света. Закинув копье на плечо, он зашагал дальше.
– В чем дело? – спросила Сил, зависнув в воздухе перед ним.
Куда бы Каладин ни поворачивал голову, она сразу же скользила в том же направлении, будто сидя на невидимом выступе. Ее девичье платье колыхалось и превращалось в туман ниже колен.
– Ни в чем, – тихо ответил Каладин. – Я просто устал слушать тех двоих.
Сил посмотрела через плечо на шедшую впереди пару. Адолин оплатил вход и ткнул большим пальцем себе за спину, на Каладина, показав, что заплатил и за него тоже. Напыщенный азианин в шляпе с необычными узорами и длинном плаще замысловатого покроя махнул им рукой в сторону рядов клеток и содержащихся внутри животных.
– Шаллан и Адолин кажутся счастливыми, – сказала Сил. – Что в этом плохого?
– Ничего, – ответил Каладин. – Пока мне не приходится слушать их разговоры.
Сил наморщила носик.
– Дело не в них, а в тебе. Ты закис. Я почти могу ощутить вкус.
– Вкус? Ты не ешь, Сил. Сомневаюсь, что ты знаешь, что такое вкусовые ощущения.
– Это метафора. И у меня есть фантазия. И ты кислый на вкус. И прекрати спорить, потому что я права.
Она умчалась от него, чтобы зависнуть вблизи Шаллан и Адолина, пока они осматривали первую клетку.
«Проклятый спрен, – подумал Каладин, подходя к Шаллан и Адолину сзади. – Спорить с ней, все равно что... ну, спорить с ветром, наверное».
