Адолин закатил глаза.
– Ты шутишь!
– Это моя работа, – ответил Каладин, сев рядом с принцем.
– Здесь я точно в безопасности, – проговорил Адолин сквозь зубы, – с моей невестой.
– Ладно, тогда я просто хочу ехать с комфортом, – ответил Каладин, кивнув Шаллан Давар.
Она его проигнорировала, улыбнувшись Адолину, когда экипаж тронулся.
– Куда мы сегодня собираемся?
– Ну, вы что-то говорили об ужине, – произнес Адолин. – Я знаю один винный дом на Внешнем рынке, и там даже кормят.
– Вы всегда знаете лучшие места, – отозвалась Шаллан, и ее улыбка стала шире.
«Могла ли твоя лесть быть более очевидной, женщина?» – подумал Каладин.
Адолин улыбнулся в ответ.
– Я просто прислушиваюсь к тому, о чем говорят.
– Если бы только вы уделяли больше внимания тому, как выбрать хорошее вино...
– Зачем, если это так легко. – Он усмехнулся. – Они все хороши.
Шаллан хихикнула.
Шторма, светлоглазые раздражали. Особенно когда лебезили друг перед другом. Их беседа продолжилась, и Каладин счел абсолютно очевидным, что девушка сильно желала отношений с Адолином. Что ж, неудивительно. Светлоглазые всегда искали случай забраться повыше или попытаться воткнуть нож в спину один другому, если были не в том настроении. Его работа заключалась не в том, чтобы вычислить, хотела ли эта девушка воспользоваться Адолином. Все светлоглазые использовали друг друга. Он просто должен выяснить, являлась ли она беспринципной охотницей за удачей или беспринципным убийцей.
Они продолжали разговаривать, и Шаллан вернула беседу к планам на день.
– Так вот, я не говорю, что возражаю против другого винного дома, – сказала она. – Но задаюсь вопросом, не становится ли выбор подобного места слишком очевидным.
– Знаю, – ответил Адолин – Но здесь, шторм побери, особенно нечем заняться. Ни выступлений, ни выставок искусств, ни состязаний скульпторов.
«Вы действительно тратите свое время на подобные вещи? – задался вопросом Каладин. – Спаси вас Всемогущий, если вы не увидите соревнований скульпторов».
– Там есть зверинец, – с нетерпением проговорила Шаллан. – На Внешнем рынке.
– Зверинец? – переспросил Адолин – Разве это немного не соответствует... нашему положению?
– Ой, да ладно. Мы могли бы любоваться на всех тех животных, а вы бы рассказали, кого из них отважно убили на охоте. Будет очень занимательно.
Она помедлила, и Каладину показалось, что он увидел что-то в ее глазах. Проблеск чего-то более глубокого. Боль? Беспокойство?
– И я могла бы немного отвлечься, – добавила Шаллан уже тише.
– На самом деле я презираю охоту, – сказал Адолин, как будто не обратив внимания. – В ней нет настоящего соревнования.
Он посмотрел на Шаллан, которая сидела с приклеенной улыбкой и нетерпеливо кивала.
– Что ж, немного разнообразия не помешает. Хорошо, я попрошу Шута отвезти нас туда. Надеюсь, он так и сделает, вместо того чтобы скинуть нас в пропасть и посмеяться над тем, как мы будем кричать от ужаса.
Адолин развернулся, отодвинул маленькую скользящую заслонку, открывающуюся к сиденью кучера, и отдал приказ. Каладин наблюдал за Шаллан, которая расслабилась и сидела с удовлетворенной улыбкой на лице. У нее был скрытый мотив для посещения зверинца. Какой?
Адолин развернулся обратно и справился о том, как прошел ее день. Каладин слушал вполуха, изучая Шаллан, пытаясь обнаружить, не прячет ли она нож за пазухой. При очередной реплике Адолина девушка покраснела и рассмеялась. Принц не слишком нравился Каладину, но, по крайней мере, он был честен. Он обладал горячим отцовским темпераментом и всегда был искренен с Каладином. Избалованный и распущенный, но прямолинейный.
Эта девушка казалась другой. Ее рассчитанные движения, то, как она смеялась, как подбирала слова. Она могла хихикать и краснеть, но глаза всегда оставались проницательными, всегда наблюдали. Она олицетворяла все то, что вызывало у него неприязнь в культуре светлоглазых.
«Ты просто в плохом настроении», – признала какая-то часть разума Каладина.
Так бывало иногда, чаще в пасмурную погоду. Но разве они должны вести себя до тошноты радостно?
Он следил за Шаллан в течение всей поездки и в конечном счете решил, что относится к ней слишком подозрительно. Она не представляла непосредственную угрозу для Адолина. Каладин поймал себя на том, что мысленно возвратился к ночи в ущельях. Полет с ветрами, буйство штормсвета внутри. Свобода.
Нет, не просто свобода. Цель.
«У тебя есть цель, – подумал Каладин, возвращаясь к настоящему. – Охранять Адолина».
Идеальная работа для солдата, другие могли только мечтать о такой. Высокое жалование, собственный взвод, чтобы командовать, важное задание. Командир, заслуживающий доверия. Идеально.
Но те ветра...
– О! – воскликнула Шаллан, достав сумку и начав в ней копаться. – Я принесла вам тот отчет, Адолин.
Она помедлила, глядя на Каладина.
– Вы можете ему доверять, – несколько неохотно проговорил принц. – Он дважды спас мою жизнь, и отец позволяет ему охранять нас даже на самых важных встречах.
Шаллан вытащила несколько листов бумаги, исписанных неразборчивым женским почерком.
