Брат нашелся на псарне. Охранник быстро выполнил поручение. Щенки из нового выводка Балата лежали мертвыми в луже фиолетовой крови на каменном полу.
Шаллан поощряла желание Балата разводить их. На протяжении многих лет он успешно боролся со своими демонами и редко причинял вред кому-то крупнее крэмлинга. Теперь юноша сидел на ящике, в ужасе разглядывая маленькие трупы. На земле рядом с ним мельтешили спрены боли.
Металлические ворота псарни заскрипели, когда Шаллан толкнула их, чтобы войти внутрь. Подойдя ближе к жалким останкам, она зажала рот безопасной рукой.
– Охранники отца, – сказал Балат. – Похоже, они лишь ждали случая сделать что-то подобное. Мне не нравится их новый состав. Леврин со злыми глазами и Рин... Он пугает меня. Что случилось с Теном и Билом? С теми солдатами можно было пошутить. Они вели себя почти как друзья...
Шаллан опустила ладонь на его плечо.
– Балат. Ты в самом деле видел Хеларана?
– Да. Он попросил, чтобы я никому не рассказывал. Предупредил меня, что на этот раз, когда он уедет, может вернуться не скоро. Он сказал мне... сказал мне присматривать за семьей. – Балат уронил голову на руки. – Я не могу быть им, Шаллан.
– Тебе и не нужно.
– Он смелый. И сильный.
– Он нас покинул.
Балат посмотрел на нее, по его щекам бежали слезы.
– Возможно, он был прав. Возможно, это единственный путь, Шаллан.
– Покинуть наш дом?
– Чем все закончится? – спросил Балат. – Ты проводишь каждый день взаперти, выходя, только чтобы отец мог выставить тебя напоказ. Джушу вернулся к азартным играм – ты знаешь, что это так, даже если он стал вести себя умнее. Виким твердит о вступлении в ряды ардентов, но я не уверен, отпустит ли его отец. Он использует Викима в качестве страховки.
К несчастью, возразить было нечего.
– Куда нам идти? – спросила Шаллан. – У нас ничего нет.
– Но здесь у меня тоже ничего нет. Я не собираюсь отказываться от Эйлиты, Шаллан. Она – единственное, что есть в моей жизни прекрасного. Если мы должны уехать жить в Веденар как представители десятого дана, а мне придется работать охранником в доме или заниматься чем-то подобным, мы это сделаем. Разве такая жизнь не кажется тебе лучше теперешней?
Балат указал на мертвых щенков.
– Возможно.
– Ты поедешь со мной? Если я заберу Эйлиту и уеду? Ты могла бы стать писцом. Выбрать собственный путь, быть независимой от отца.
– Я... Нет, мне нужно остаться.
– Почему?
– Что-то завладело отцом, что-то ужасное. Если мы все уедем, то отдадим его на растерзание. Кто-то должен ему помочь.
– Почему ты так его защищаешь? Ты же знаешь, что он сделал.
– Он этого не делал.
– Ты не можешь вспомнить, – проговорил Балат. – Ты много раз рассказывала мне о пробелах в памяти. Ты увидела, как он ее убил, но не захотела признать, что стала свидетельницей такого поступка. Шторма, Шаллан. Ты так же сломлена, как Виким и Джушу. Как... как и я временами...
Шаллан стряхнула с себя оцепенение.
– Не имеет значения. Если ты уедешь, то возьмешь с собой Викима и Джушу?
– Не могу себе позволить. Джушу в особенности. Нам придется жить скромно, а ему нельзя доверять... знаешь ли. Но если ты поедешь с нами, для одного из нас, возможно, будет легче найти работу. Ты пишешь и рисуешь лучше, чем Эйлита.
– Нет, Балат, – сказала Шаллан, испугавшись того, как легко какая-то ее часть хотела сказать ему «да». – Я не могу. Особенно если Джушу и Виким останутся здесь.
– Понятно, – ответил он. – Может... может быть, есть другой выход. Я подумаю.
Шаллан оставила его на псарне, беспокоясь о том, что отец может найти ее здесь и что это его огорчит. Она вошла в особняк, но не могла отделаться от чувства, будто пытается удержать рассыпающийся ковер, в то время как десяток людей вытаскивает из него нити.
Что случится, если Балат уедет? Он отступился от борьбы с отцом, но, по крайней мере, пытался сопротивляться. Виким просто делал то, что ему говорили, а Джушу по-прежнему бездельничал.
«Мы должны просто выдержать, – подумала Шаллан. – Прекратить провоцировать его, позволить ему расслабиться. Тогда он снова станет самим собой...»
Она поднялась по лестнице и прошла мимо двери отца. Та оказалась чуть-чуть приоткрыта; Шаллан услышала голоса внутри.
– ...найти его в Валате, – произнес отец. – Нан-Балат заявил, что встретился с братом в городе, и, по всей видимости, имел в виду именно его.
– Будет сделано, светлорд.
Этот голос. Рин, капитан новых охранников отца. Шаллан отступила и заглянула в комнату. Сейф отца сиял из-за картины на задней стене, яркий свет пробивался сквозь холст. Для нее он был почти ослепляющим, хотя мужчины в комнате, похоже, его не видели.
Рин поклонился отцу, придерживая меч рукой.
– Принеси мне его голову, Рин, – сказал отец. – Я хочу увидеть ее собственными глазами. Он тот, кто может все разрушить. Преподнеси ему сюрприз, убей его до того, как он сможет призвать Клинок. Его оружие перейдет к тебе как плата на время, пока ты будешь служить дому Давар.
Шаллан бросилась прочь от двери, не дожидаясь, пока отец поднимет голову и увидит ее. Хеларан. Отец только что распорядился убить Хеларана.
