– Да уж, – ответила Шаллан, вспоминая его вертящимся на земле и бегающим по стене. – Хотя ты был вполне милым.
Она прогнала образ напуганной, съежившейся, хнычущей девочки, а затем достала рисовальные принадлежности. Девушка постучала карандашом по губам и набросала несложное изображение Вейль, темноглазой мошенницы.
Вейль не являлась Шаллан. Черты их лиц достаточно отличались, чтобы они показались разными людьми тому, кто увидел бы обеих. Тем не менее в Вейль проглядывала сама Шаллан. Вейль стала ее темноглазой, смуглокожей алети-версией – на несколько лет старше, с более заостренными носом и подбородком.
Закончив рисунок, Шаллан выдохнула штормсвет и создала образ. Он появился рядом с кроватью, сложив руки, и с таким уверенным видом, как мастер-дуэлянт предстает перед ребенком с палкой.
Звук. Как заставить его звучать? Узор называл это силой, частью волны Иллюминации, или, по крайней мере, как-то похоже. Шаллан расположилась на кровати, поджав одну ногу, и стала рассматривать Вейль. В течение следующего часа девушка перепробовала все, что только могла придумать, начиная с того, что напрягалась и сосредотачивалась, и заканчивая попытками изобразить звуки, чтобы заставить их появиться. Ничего не сработало.
Наконец она встала с кровати и пошла за бутылкой вина, охлаждающейся в ведерке в соседней комнате. Однако, дойдя туда, Шаллан ощутила внутри себя напряжение. Она бросила взгляд через плечо в спальню и увидела, что образ Вейль начал расплываться, словно смазанные карандашные линии.
Бездна, как неудобно. Поддержание иллюзии требовало от Шаллан обеспечить контакт с источником штормсвета. Она вернулась в комнату и поместила сферу на полу, внутри ступни Вейль. Когда Шаллан отошла, иллюзия по-прежнему оставалась размытой, как готовый лопнуть мыльный пузырь. Девушка повернулась и, уперев руки в бедра, уставилась на ставшую нечеткой версию Вейль.
– Вот досада!
Узор загудел.
– Мне жаль, что твои таинственные божественные силы не срабатывают немедленно, как тебе хотелось бы.
Шаллан повела бровью.
– Я думала, что ты не понимаешь юмор.
– Понимаю. Я только что объяснил, что... – Он немного помолчал. – Я был забавным? Сарказм. Я был саркастичным. Случайно!
Узор казался удивленным, даже радостным.
– Полагаю, ты учишься.
– Это из-за связи, – объяснил он. – В Шейдсмаре я не общался таким образом, таким... человеческим способом. Наше общение позволяет мне проявляться в физической реальности сильнее, чем просто бессмысленным проблеском. М-м-м-м. Оно связывает меня с тобой, помогает мне общаться, как ты. Очаровательно. М-м-м-м.
Узор походил на трубящую громгончую, полностью довольный. И тогда Шаллан кое-что заметила.
– Я не свечусь, – сказала она. – Во мне много штормсвета, но я не свечусь.
– М-м-м… Большая иллюзия трансформирует волну во что-то другое. Вытягивает твой штормсвет.
Шаллан кивнула. Штормсвет, который она удерживала, подпитывал иллюзию. Его избыток, который обычно рассеивался над кожей, вытягивался из ее тела. Это могло оказаться полезным. Когда Узор передвинулся к кровати, ближайший к нему локоть Вейль стал более отчетливым.
Шаллан нахмурилась.
– Узор, придвинься к образу.
Он подчинился и пополз через покрывало на кровати к Вейль. Та стала отчетливее. Не полностью, но его присутствие сделало разницу заметной.
Шаллан подошла, и ее близость заставила очертания иллюзии обрести четкость полностью.
– Ты можешь удерживать штормсвет? – спросила Шаллан.
– Я не... Я имею в виду...
– Вот так, – проговорила она, надавив на Узор рукой и заглушив его слова до раздраженного жужжания.
Странное ощущение, как будто она поймала рассерженного крэмлинга под простыней. Девушка направила в него немного штормсвета и отняла руку. От Узора поднимались светящиеся завитки, похожие на пар от нагревательного фабриала.
– Мы связаны, – сказала Шаллан. – Моя иллюзия – это твоя иллюзия. Пойду налью себе вина. Посмотрим, сможешь ли ты удержать образ от распада.
Она вышла в гостиную и улыбнулась. Узор, все еще раздраженно жужжа, спустился на пол. Его не было видно – мешала кровать – но Шаллан полагала, что он подобрался к ступне Вейль.
Сработало. Иллюзия не исчезла.
– Ага! – воскликнула она.
Шаллан налила себе вина, вернулась в спальню и мягко опустилась на кровать – плюхаться на нее с чашей красного вина не казалось благоразумным. Девушка посмотрела на пол, туда, где под Вейль сидел Узор, видимый из-за сияния штормсвета.
«Нужно принять его в расчет, – подумала Шаллан. – Формировать иллюзии так, чтобы он мог в них прятаться».
– Получилось? – спросил Узор. – Как ты узнала, что может сработать что-то подобное?
– Я не знала. – Шаллан сделала глоток вина. – Я предположила.
Она сделала еще один глоток, Узор загудел. Джасна бы не одобрила.
«Наука требует ясного ума и внимательности в ощущениях. И то, и другое не ладят с алкоголем».
Шаллан махом допила остатки вина.
– Вот так, – проговорила она, потянувшись вниз.
Следующий шаг получился инстинктивно. У нее была связь с иллюзией и связь с Узором, таким образом...
