На планете Земле, – для ее населеньяобширной, Но такой небольшой созерцающим Землю извне, –Где нет места душе благородной, глубокой и мирной,Не нашедшей услады в разврате, наживе, войне;На планете Земле, помешавшейся от самомненьяИ считающей все остальные планеты ничем,Потому что на ней – этом призрачном перлетворенья – Если верить легенде, был создан когда-то эдем;Где был распят Христос, жизнь отдавший за атом вселенной,Где любовь, налетая, скорбит на отвесной скалеВ ужасе перед людьми – там, на вашей планете презренной,Каково быть поэтом на вашей жестокой Земле?!1926<p>Сосны ее детства</p>Когда ее все обвиняли в скаредности,В полном бездушьи, в «себе на уме»,Я думал: «Кого кумушки не разбазарят?Нести чепуху может всякий суметь».Но когда ее муж-проходимец, пиратствуя,Срубил двухсотлетние три сосныВ саду ее детства и она не препятствовала,Я понял, что слухи про нее верны.1928<p>Нарва</p>Над быстрой Наровой, величественною рекой,Где кажется берег отвесный из камня огромным,Бульвар по карнизу и сад, называемый Темным,Откуда вода широко и дома далеко…Нарова стремится меж стареньких двух крепостей –Петровской и шведской, – вздымающих серые башни.Иван-город[106] тих за рекой, как хозяин вчерашний,А ныне – как гость, что не хочет уйти из гостей.На улицах узких и гулких люблю вечера,Когда фонари разбросают лучистые пятна,Когда мне душа старой Нарвы особо понятнаИ есть вероятность увидеться с тенью Петра…Но вместо нее я встречаю девический смех,Красивые лица, что много приятнее тени…Мне любо среди молодых человечьих растений,Теплично закутанных в северный вкрадчивый мех.И долго я, долго брожу то вперед, то назад.Любуясь красой то доступной, то гордо-суровой.Мечтаю над темень пронизывающей Наровой,Войдя в называемый Темным общественный сад.1927<p>Модель парохода</p><p><emphasis>(Работа Е.Н. Чирикова)</emphasis><a l:href="#n_107" type="note">[107]</a></p>Когда, в прощальных отблесках янтарен,Закатный луч в столовую скользнет,Он озарит на полке пароходС названьем, близким волгарю: «Боярин».Строителю я нежно благодарен,Сумевшему средь будничных заботНайти и время, и любовь, и вотТо самое, чем весь он лучезарен.Какая точность в разных мелочах!Я Волгу узнаю в бородачах,На палубе стоящих. Вот священник.Вот дама из Симбирска! Взяв лохань,Выходит повар: вскоре Астрахань, –И надо чистить стерлядей весенних…1925<p>Перед войной</p>
