– Так вот вы как лопочете? Ага! –Подумал он незлобливо-лукаво.И улыбнулась думе этой слава,И вздор потек, теряя берега.Заныла чепуховая пурга, –Завыражался гражданин шершаво,И вся косноязычная державаВонзилась в слух, как в рыбу – острога.Неизлечимо глупый и ничтожный,Возможный обыватель невозможный,Ты жалок и в нелепости смешон!Болтливый, вездесущий и повсюдный,Слоняешься в толпе ты многолюдной,Где все мужья своих достойны жен.1927<p>Куприн</p>Приятель балаклавских рыбаков,Друг тишины, уюта, моря, селец,Тенистой Гатчины домовладелец,Он мил нам простотой сердечных слов…Песнь пенилась сиреневых садов –Пел соловей, весенний звонкотрелец,И внемля ей из армии пришелецВ душе убийц к любви расслышал зов…Он рассмотрел вселенность в деревеньке,Он вынес оправданье падшей Женьке.Живую душу отыскал в коне…И, чином офицер, душою инок,Он смело вызывал на поединокВсех тех, кто жить мешал стране…1925<p>Лермонтов</p>Над Грузией витает скорбный дух –Невозмутимых гор мятежный Демон,Чей лик прекрасен, чья душа – поэма,Чье имя очаровывает слух.В крылатости он, как ущелье глухК людским скорбям, на них взирая немо.Прикрыв глаза крылом, как из-под шлема,Он в девушках прочувствует старух.Он в свадьбе видит похороны. В светеНаходит тьму. Резвящиеся детиУбийцами мерещатся ему.Постигший ужас предопределенья,Цветущее он проклинает тленье,Не разрешив безумствовать уму.1926<p>Лесков</p>Ее низы – изморина и затерть.Российский бебеизм – ее верхи.Повсюду ничевошные грехи.Осмерклось все: дворец и церкви паперть.Лжет, как историк, даже снега скатерть:Истает он, и обнажатся мхи,И заструят цветы свои духи,Придет весна, светла как Божья Матерь,И повелит держать Пасхальный звон.И выйдет, как священник, на амвонПисатель в справедливости суровый,И скажет он: «Обжор Шерамур,В больной отчизне дураков и дурТы самый честный, нежный и здоровый».1927<p>Маяковский</p>Саженным – в нем посаженным – стихамСбыт находя в бродяжьем околотке,Где делает бездарь из них колодки,В господском смысле он, конечно, хам.Поет он гимны всем семи грехам,Непревзойденный в митинговой глотке.Историков о нем тоскуют плеткиПройтись по всем стихозопотрохам…В иных условиях и сам, пожалуй,Он стал иным, детина этот шалый,Кощунник, шут и пресненский апаш:В нем слишком много удали и мощи,Какой полны издревле наши рощи,Уж весь он слишком русский, слишком наш!1926<p>Пушкин</p>
