Я Гумилеву отдавал визит,Когда он жил с Ахматовою в Царском,В большом прохладном тихом доме барском,Хранившем свой патриархальный быт.Не знал поэт, что смерть уже грозитНе где-нибудь в лесу мадагаскарском,Не в удушающем песке сахарском,А в Петербурге, где он был убит[108].И долго он, душою конквистадор,Мне говорил, о чем сказать отрада,Ахматова устала у стола,Томима постоянною печалью,Окутана невидимой вуальюВетшающего Царского Села…1924<p>Мариинский театр</p>Храм с бархатной обивкой голубой,Мелодиями пахнущий, уютный,Где мягок свет – не яркий и не смутный –Я захотел восставить пред собой.Пусть век прошел, как некий Людобой,Век похоти и прихоти минутной,Пусть сетью разделяет он злопутнойМеня, Мариинский театр, с тобой, –Пусть! Все же он, наперекор судьбе,Не может вырвать память о тебе,Дарившем мне свое очарованье.И я даю тебе, лазурный храмИскусства, перешедшего к векам.Театра Божьей милостью названье!1924<p>Чего-то нет…</p>Мне хочется уйти куда-то,В глаза кому-то посмотреть,Уйти из дома без возвратаИ там – там где-то – умереть.Кому-то что-то о поэтеСпоют весною соловьи.Чего-то нет на этом свете,Что мне сказало бы: Живи!..1928<p>Там у вас на земле</p>Меж тем как век – невечный – мечетсяИ знаньями кичится век,В неисчислимом человечествеБольшая редкость – Человек.Приверженцы теорий ДарвинаУбийственный нашли изъян:Вся эта суетливость Марфина –Наследье тех же обезьян.Да. В металлической стихийностиВсех механических страстей –Лишь доля малая «марийности»И серебристости вестей…Земля! Века – ты страстью грезила,Любовь и милосердье чла,И гордостью была поэзияДля человечьего чела!Теперь же дух земли увечится,И техникою скорчен век,И в бесконечном человечествеБоюсь, что кончен Человек.1929<p>Из книги «Медальоны»</p><p><emphasis>1934 г.</emphasis></p><p>Ахматова</p>Послушница обители ЛюбвиМолитвенно перебирает четки.Осенней ясностью в ней чувства четки.Удел – до святости непоправим.Он, найденный, как сердцем не зови,Не будет с ней, в своей гордыне кроткийИ гордый в кротости, уплывший в лодкеРекой из собственной ее крови…Уж вечер. Белая взлетает стая.У белых стен скорбит она, простая.Кровь капает, как розы, изо рта.Уже осталось крови в ней не много,Но ей не жаль ее во имя Бога:Ведь розы крови – розы для креста…1925<p>Блок</p>
