Есть имена, как солнце! Имена –Как музыка! Как яблони в расцвете!Я говорю о Пушкине: поэте,Действительном в любые времена.Но понимает ли моя страна –Все эти старцы, юноши и дети, –Как затруднительно сказать в сонетеО том, кем вся душа моя полна?Его хвалить! – пугаюсь повторений…Могу ли запах передать сирени?Могу ль рукою облачко поймать?Убив его, кому все наши вздохи,Дантес убил мысль русскую эпохи,И это следовало бы понять…1926<p>Салтыков-Щедрин</p>Не шутка ли, – среди губернских дурИ дураков, туземцев Пошехонья,Застывших в вечной стадии просонья,Живуч неумертвимый помпадур?Неблагозвучьем звучен трубадур,Чей голос, сотрясая беззаконье,Вещал стране бесплодье похоронье,Чей смех тяжел, язвителен и хмур.Гниет, смердит от движущихся труповНеразрушимый вечно город Глупов –Прорусенный, повсюдный, озорной.Иудушки из каждой лезут щели.Страну одолевают. Одолели.И нет надежд. И где удел иной?1926<p>Лев Толстой</p>Он жил у Утопии. Меж тем в МосквеИ в целом мире, склонные к причуде,Забыв об этом, ждали, что все людиДолжны пребыть в таком же волшебстве.И силились с сумбуром в голове,Под грохоты убийственных орудий,К нему взнести умы свои и груди,Бескрылые в толстовской синеве…Солдат, священник, вождь, рабочий, пьяныйСкитались перед Ясною Поляной,Измученные в блуде и во зле.К ним выходило старческое тело.Утешить и помочь им всем хотелоИ – не могло: дух не был на земле…Ноябрь 1925<p>Игорь-Северянин</p>Он тем хорош, что он совсем не то,Что думает о нем толпа пустая,Стихов принципиально не читая,Раз нет в них ананасов и авто.Фокстрот, кинематограф и лото –Вот, вот куда людская мчится стая!А между тем душа его простаяКак день весны! Но это знает кто?Благословляя мир, проклятье войнамОн шлет в стихе, признания достойном,Слегка скорбя, подчас слегка шутяНад всей перве́нствующей планетой…Он в каждой песне, им от сердца спетой,Иронизирующее дитя.1926<p>Тэффи</p>С Иронии, презрительной звезды,К земле слетела семенем сирениИ зацвела, фатой своих куренийОбволокнув умершие пруды.Людские грезы, мысли и труды –Шатучие в земном удушье тени –Вдруг ожили в приливе дуновенийЦветов, заполонивших все сады.О, в этом запахе инопланетномЗачахнут в увяданье незаметномЗемная пошлость, глупость и грехи.Сирень с Иронии, внеся расстройствоВ жизнь, обнаружила благое свойство:Отнять у жизни запах чепухи…1926<p>Фофанов</p>
