…
Говорили, правом разлеплять враждующим веки наделены только самые бедные и одинокие вдовы. Почему так, никто толком объяснить не мог.
После церемонии стороны должны были снова называть друг друга братьями и больше никогда и ни с кем не вспоминать старые счеты. Другими словами, прав ты или не прав, справедливо с тобой обошлись или нет, чашка дождевой воды смывала все обиды.
С наступлением новой эпохи словосочетание «поднять веки» стало обрастать новыми значениями. И Бычьи Головы перед началом церемонии теперь обязательно говорят пару слов о текущей политической обстановке, напоминают собравшимся, что в Пекине скоро пройдут Азиатские игры, что государство активно проводит политику планирования рождаемости. И после церемонии стороны преподносят Бычьей Голове по красному конверту с вознаграждением, а не отдариваются свиными пятачками, как в старые времена. Собравшуюся на церемонию публику тоже следует «отблагодарить за беспокойство»: накрыть стол или хотя бы раздать сигареты.
Компания приятелей Куйюаня несколько дней слонялась по Мацяо, дожидаясь этого момента. Они явно собирались что-то устроить, только сами не знали – что, но в конце концов так ничего и не устроили. Словно мошкара, что вьется вокруг зажженного фонаря, они приходили туда, где собралось много людей, будто им до всего есть дело, будто они готовы заступиться за всех обиженных в Поднебесной, но оказавшись на месте, с загадочным видом садились пить чай, загадочно курили, загадочно переглядывались, обменивались загадочными улыбками. Потом кто-то из них вдруг вставал и командовал: «Идем!» Сейчас-то все и начнется, думали люди. Но ничего не начиналось, парни заваливались в магазинчик, шарили глазами по полкам, потом рассаживались под деревом, снова принимались чего-то ждать, иногда могли побузить, передавая по кругу сигарету, но тем дело и кончалось.
Так они несколько дней одаривали Мацяо своей заботой, пока наконец не получили вознаграждение: подручные Яньу купили им несколько блоков сигарет с фильтром и пару ящиков газировки.
Дальше они хотели попытать счастья у дома Куйюаня – вдруг там тоже выдадут сигарет и газировки, но встретили деревенского по прозвищу Дорогуша Чжихуан, который обругал их на все корки. Парни не поняли, чего ему надо, вскинули брови, перебросились взглядами, кто-то снова крикнул: «Идем!», и они ушли, разразившись громким хохотом.
Куйюань был усыновлен семьей Ху, но не успел погасить имя (см. статью «Гасить имя»), поэтому настоящим членом рода Ху считаться не мог, и хоронили его в Мацяо. Братулю Куйюаня (см. статью «Братуля») звали Фанъин. Много лет назад она вышла замуж и уехала в Пинцзян, теперь же, получив скорбную весть, вернулась и горько плакала у братнина гроба. Веки она разлеплять не пошла, от «утешительных» денег отказалась. Мало того, Фанъин не соглашалась предать тело Куйюаня земле – целыми днями сидела у могилы, не давая людям взяться за мотыги. А еще позвала помощников и поставила гроб Куйюаня стоймя, подперев его со всех сторон валунами.
Это называлось «подъять прах». Подъятие праха – известный в Мацяо способ пожаловаться на несправедливость, привлечь внимание властей и общественности. Валуны вокруг гроба означают, что обида родни тяжела, как горы. А поставленный стоймя гроб показывает, что умерший не сможет найти покоя в могиле и его нельзя предавать земле, пока справедливость не будет восстановлена. Как ни уговаривали Фанъин, она ничего не хотела слушать, твердила, что ее брат погиб ни за грош, что злодеи сжили его со свету.
Еще она объявила, что заплатит десять тысяч юаней тому, кто поможет ей отомстить за Куйюаня. Если деньги не нужны, можно рассчитаться натурой – она готова пойти во временные жены на год или на два, выполнять всю работу по дому, рожать пащенят и ни гроша не попросит взамен. В эпоху процветания рынка некоторые женщины практиковали и такую бизнес-модель.