Ма Вэньцзе созвал в поселок Чанлэ главарей всех окрестных банд и сказал им, что деньги и ценности пусть оставят себе, но пленников надо отпустить, а зерно и скот вернуть хозяевам. Если народу будет нечем замлю засеять, ждите небесной кары. Меченый Ма пришел на сход в соломенных сандалиях, не взял с собой ни оружия, ни охраны – увидев за ним правду, бандиты стушевались и спорить не стали. Некоторые и вовсе разглядели над головой Ма Вэньце белый ореол, а посреди того ореола – пурпурные облака, и тогда принялись поддакивать каждому его слову. В конце схода главари осушили свои чарки, обнажили мечи, оставили по зарубке на краю стола в знак клятвы и пошли возвращать награбленное.
С тех пор у Ма Вэньцзе появилось еще одно прозвище – Справедливый. Люди говорили, что воинство Меченого Ма надо встречать харчами, а не деньгами, накорми их досыта – вот и вся недолга. Иными словами, бойцы Ма Вэньцзе могли зайти в любой дом и пообедать, но все прочее считалось грабежом, и за каждым таким случаем следовало наказание. Однажды двое солдат босоногой армии вымазали лица сажей, среди ночи ворвались в дом директора уездной школы и сняли с директорской жены пару золотых браслетов. Хозяйская служанка не растерялась и посыпала землю у порога золой, чтобы грабители оставили следы, а на другой день директор привел Меченого Ма на место преступления, и тот быстро вычислил виновных. Преступникам пропустили через ключицы железную проволоку, посадили их в клетку и три дня показывали толпе, а раны на их ключицах гноились и смердели. Потом зачинщика грабежа сожгли заживо, и пока он горел, кожа его трещала и лопалась, сочась желтым жиром. Соучастника ждала более легкая смерть, его закололи штыком, а тело предали земле – штык тогда даже погнулся от ударов, кровь била из ран фонтаном высотой в несколько чи, и на беленой стене у места казни осталось огромное красное пятно.
Смертники не просили пощады, не кричали и за все время не издали ни единого стона.
– Молодцы! – вздыхали наблюдавшие за казнью мужчины.
Даже грабители из отряда Меченого Ма отличались железной волей, и остальные шайки прониклись к ним невольным благоговением.
С той поры, куда бы ни забросило босоногое воинство, прочие банды никогда не доставляли им хлопот. Сопровождая купеческие подводы, бойцы Меченого Ма могли обходиться вовсе без оружия и следовать с пустыми руками. Это называлось «охрана праведных». Если на пути встречались другие шайки, босоногие воины склонялись в церемонном поклоне, называли имя Ма Вэньцзе, обменивались с бандитами секретным паролем, и дорога снова была свободна. А некоторые банды делились с отрядом праведных своими запасами, подносили целую говяжью ногу или две бутылки доброго вина, пытаясь завязать с ними дружбу.
В «Большом словаре диалектов современного китайского языка», выпущенном в 1993 году «Издательством учебно-педагогической литературы» провинции Цзянсу, этому слову дано следующее толкование:
1. Добыть обманом или воровством. ~Спасаясь от войны, люди бежали из города, и пока никого не было, он поусобил чужого добра.
2. Получить что-то за чужой счет. ~Он нрава крутого, и не думай у него чего-нибудь усобить (не пытайся разжиться за его счет). ~Пособляют у всех на виду, а усобляют втихомолочку.
В Мацяо тоже знают это слово и произносят его с нескрываемой радостью и удовольствием. «Усобкой» здесь называют грабеж, случившийся, когда воинство Меченого Ма оттеснило хунаньскую армию Осла Пэна за границы уезда Пинцзян и вошло в пинцзянский уездный центр, а крестьяне из дюжины деревень по берегам реки Ло целым полчищем ворвались в город вслед за армией и хорошенько там поживились. Одни тащили из домов соль, другие рис, третьи выкатывались на улицу, напялив на себя десяток женских курток и прея от жары. Кому-то повезло меньше, ничего ценного они в городе не нашли и усобляли пустое ведро или снятую с петель дверную створку. Но чуднее всех придумал отец Бэньи (его звали Ма Цзыюань): он тащил на коромысле две корзины, доверху набитые черепками, – под такой тяжестью бедняга едва мог дышать и постепенно отстал от остальных. Люди смеялись: тверезый, а чего грязи в корзины не набросал? Или ты черепицы битой никогда не видел? Ма Цзыюань самодовольно отвечал: у меня в хозяйстве риса, соли и тряпья хватает, а вот для свинарника черепков не достало. Добрая черепица, из Чанмаочжоу, я на нее сразу глаз положил!
Он отнюдь не думал, что остался внакладе.
Он совершенно не понимал смысла в тех штуках, которые назывались электрическими “ланпочками”.И тем более не понимал, почему все так носятся с этими “ланпочками”. Молодые парни тесаками срезали электрические лампы, чтобы повесить их у себя дома – объясняли, что вечером городские “ланпочки” сами загораются, и никакой ветер их не затушит. Ма Цзыюань решил, что это полная брехня – откуда в городе возьмется такое чудо?