Спустя годы «усобка» стала одним из преступлений, в которых обвинялся Ма Вэньцзе. Он не ожидал, что за армией в город войдет столько людей, приказал усмирить грабителей и прекратить беспорядок, среди прочих ранило и отца Бэньи – коромысло на его плечах было слишком тяжелым, уходя из города, он отстал от остальных и был настигнут карательным отрядом.
Где-то рядом свистнул холодный ветер, и Ма Цзыюань даже оглянуться не успел, как половина его головы вместе с глазом и ухом уже взлетела в воздух, снесенная блестящим клинком. Уцелевшая половина головы свесилась Ма Цзыюаню на плечо, и в таком виде он пробежал еще с десяток шагов. Руки его раскинулись в стороны, коромысло подскакивало на плечах, он бежал, высоко выбрасывая ноги, и наконец в изнеможении повалился на землю. Солдат, раскроивший ему череп, битый час ни слова не мог выговорить от испуга.
Мацяоские старики рассказывали, будто пришли забирать тело и увидели, что у отца Бэньи подрагивает нога. Потрогали его – ладони до сих пор не остыли, и дыхание еще теплится. Оказавшийся рядом Ма Вэньцзе узнал своего односельчанина и мигом послал за лекарем – тот развел целый тазик кровоостанавливающей мази и залепил ей рану, точно крынку запечатал. Потом лекарь влил Ма Цзыюаню в рот ложку рисового отвара, а когда увидел, что отвар не выходит обратно, сказал: «Пока не помрет».
Полуголовый отец Бэньи прожил еще пять лет, с таким увечьем он больше не мог работать в поле, говорить тоже разучился, но на простую работу сноровки ему хватало, и Ма Цзыюань часто сидел под стрехой и плел соломенные сандалии или строгал корм свиньям.
Чтобы пащенята не напугались, полуголовый Ма Цзыюань старался не показываться на улицах. Целыми днями он сидел дома, но безделья не терпел и все время был чем-то занят. И за день успевал больше, чем иные здоровые.
Мне трудно поверить в этот рассказ, я не могу представить, чтобы человек без половины черепа остался жив, да еще хлопотал по хозяйству, но деревенские старики в один голос твердили, что так оно и было, и уверяли, будто своими ногами носили соломенные сандалии, которые сплел полуголовый отец Бэньи. Я с ними не спорил.
Однажды дождливой ночью командиры передовых частей Освободительной армии вместе с начальником уезда Ма Вэньцзе расселись вокруг керосиновой лампы, ознакомили его с положением дел в стране, с политикой коммунистической партии и в конце концов убедили перейти на свою сторону. Ма Вэньцзе даже согласился заступить на пост зампредседателя «Комитета по разъяснительной работе», целью которого было склонить к капитуляции разбойничьи шайки, а также личный состав «армии интервентов и их марионеток».
Меченый Ма несколько месяцев занимал пост начальника уезда, но в ямыне никогда не сидел и даже не знал, где находится его ямынь. Жалованья тоже не получал и даже не знал, где его получают. Он по старинке носил соломенные сандалии, писем писать не любил, хотя грамоте был обучен, вместо писем посылал к бандитам вестовых с бамбуковым линцзянем, на котором кровью ставил отпечаток трех своих пальцев. Все бандиты в округе знали отпечатки пальцев Ма Вэньцзе и прислушивались к его словам. Поэтому, получив линцзянь с красными отпечатками, разбойники чаще всего соглашались сдать оружие. Шайка Белого Ма сдала сразу три десятка мечей, сложила их в мешок и с лязганьем доставила в уездный центр.
Но Ма Вэньцзе и подумать не мог, что спустя два месяца братец Белый Ма, главарь шайки из Байни-гуна, сдавшей оружие по его совету, все равно окажется за решеткой, да еще закованный в кандалы.
В полной растерянности он явился к командиру уездного батальона и, заикаясь, потребовал объяснений, но ему предъявили целый ряд неопровержимых доказательств вины Белого Ма, перед которыми Ма Вэньцзе оказался совершенно безоружен: выяснилось, что банда из Байни-гуна принесла ложную присягу, а на самом деле укрывала от властей винтовки, боеприпасы и готовила побег из уезда. И у некого Сюя, главаря другой банды, которую Ма Вэньцзе уговорил перейти к коммунистам, руки оказались по локоть в крови: до прихода коммунистов он держал в страхе целую волость, сколько женщин изнасиловал – не сосчитать… Мало того, новая власть выяснила, что и начальник штаба у Ма Вэньцзе – гоминьдановский шпион, который пытался исподволь влиять на своего командира, да еще замышлял убийства. Разве можно позволять таким людям разгуливать на свободе?
Ма Вэньцзе только кивал в ответ, утирая холодный пот.