При встрече с ядовитой змеей у жителей гор есть еще одно средство – громко крикнуть: «Красная девка!» Говорят, услышав эти два слова, змея цепенеет, и человек может успеть сбежать. А почему нужно кричать именно эти два слова, а не другие, и что они значат, деревенские толком объяснить не могут.
Однажды Яньцзао забрел со своим опрыскивателем на северный склон хребта, там его укусила змея, и он с громким воем бросился бежать. Думал, пришла его пора помирать, но потом смотрит – нога не опухла и даже не болит, в теле нет ни озноба, ни судорог. Посидел немного, но смерть к нему не спешила, вода по-прежнему пилась, небо над головой синело, нос сморкался. Ничего не понимая, Яньцзао вернулся за опрыскивателем и остолбенел: щитомордник длиной в добрых три чи – тот самый, который только что его укусил, лежал мертвехонький на хлопковом поле.
Оказывается, Яньцзао сам сделался ядовитее любой змеи.
Любопытство погнало его на чайное поле, Яньцзао полез в траву под кустами, где всегда водилось много щитомордников. Он смотрел, как змеи кусают его в протянутые руки, а потом одна за другой начинают содрогаться, биться в корчах, кататься по земле, пока, наконец, не затихают.
Вечером он вернулся домой с целой связкой мертвых змей. Издалека деревенские не поняли, что это змеи, думали, он несет с поля охапку травы.
До сих пор я рассказывал про Яньцзао и остальных жителей Мацяо, используя местоимение «он». Но в Мацяо у этого слова есть еще и синоним – «сей». Разница между ними лишь в том, что «он» используется для обозначения тех, кто сейчас далеко, а «сей» – для тех, кто рядом, кого мы видим. Мацяосцы всегда потешаются над чужаками, которые обходятся одним местоимением «он», и не могут поверить, что в нормативном языке не существует разделения между «ними» и «сими».
В Мацяо есть даже прибаутки про «них» и «сих», например: «С ним барчонок, а с сим собачонок» – так говорят про людей, которые держатся с вами скромно и тихо, но моментально наглеют, стоит вам отвернуться. И хотя под «ним» и «сим» здесь понимается один и тот же человек, но по своей сути это два разных слова, которые ни в коем случае нельзя путать.
В старину слово «сей» тоже использовалось как местоимение. Например, в «Записях о Трех царствах»[84] читаем: «Зять приходил вчерашнего дня, сим и похищены [книги]». И в древних стихах слово «сей» встречается достаточно часто: «Отчего же вода в сем пруду столь чиста? Ибо родник ее день за днем пополняет»[85]. Или: «Буде комар устремит жало свое на железного быка, жалу сему не отыщется места…»[86] Однако из этих текстов не видно, чтобы слово «сей» использовалось исключительно для обозначения лиц и предметов, которые находятся рядом. Я всегда был уверен, что твердолобое упорство в разделении людей на «них» и «сих» происходит от одной только нудной натуры жителей Мацяо, никакой реальной необходимости в таком разделении нет.
Носители нормативного китайского языка до сих пор обходятся одним местоимением «он», в английском, французском и русском языках тоже нет специальных местоимений для «ближних» и «дальних».
Вернувшись в Мацяо спустя много лет, я снова услышал это слово и снова увидел «сих», знакомых и незнакомых. Но Яньцзао среди «сих» не было. Я вспомнил, сколько раз он помогал мне отнести дрова в деревню, вспомнил, как часто мы над ним потешались: тайком вычерпывали пестициды из его ведер, потом смешивали с зерном и травили мышей, кур или уток, а бывало, что несли добычу прямиком в снабженческий кооператив и меняли там на муку. По нашей вине Яньцзао не раз получал нагоняй от деревенского начальства.
Мне особенно врезалось в память, как кипятился Яньцзао, обнаружив пропажу: лицо его багровело, лоб расцветал синими жилами, Яньцзао метал во встречных гневные взгляды, а завидев кого-то из городских, злобно выл, давая понять, что мы у него на подозрении. Но после снова таскал нам хворост и другие тяжести. Если Яньцзао шагал налегке, достаточно было улыбнуться и помахать ему рукой, чтобы он послушно подошел и закинул ношу на плечи, продолжая бормотать свою невнятицу.
Я его не нашел. Деревенские сказали, что Яньцзао нанялся подсобить кому-то в Лунцзятани. А домой к нему ходить не надо, нечего там делать. Жена у него такая тверезая, что даже обед не умеет сготовить, выйдет в поле сорняки пропалывать – подергает немного, а потом валится задницей в самую грязь. Такая у него жена.