А в слове «похвала» скрывается значение «клевета». Человек, ставший жертвой клеветы, скорее всего, вызовет у общества большое сочувствие. Если какой-то фильм поливают грязью, вероятно, зритель снизит свои ожидания перед просмотром и в итоге окажется приятно удивлен. И всякий человек, обладающий достаточным жизненным опытом, понимает, что клевета и похвала – две стороны одной монеты, и видит опасность «убийственной похвалы»[83], о которой предупреждал в свое время Лу Синь. Восхваления могут создать человеку незаслуженную славу и тем самым настроить против него множество людей: одни будут завидовать его удаче, другие станут выискивать недостатки, на которые в другое время закрыли бы глаза. Еще похвала способна так вскружить человеку голову, что он забудет об осторожности, сделается небрежен и скоро допустит какую-нибудь грубую ошибку, которая окажется для его репутации губительней любой клеветы. Так что врагов разумнее захваливать, а не очернять.
А что же «любовь»? Например, любовь Яньцзао к его бабке? Может, и это слово тоже отбрасывает незаметную тень? И когда реки любви пересыхают, на дне остаются отложения, которых мы никак не ждали увидеть?
Бабка Яньцзао характера была вздорного. Весь день могла проспать, а ближе к ночи слезала с кровати и принималась щепить дрова, кипятить чай, мурлыча себе под нос какую-нибудь песенку. Когда Яньцзао вел старуху в нужник, она ни за что не хотела облегчиться, зато стоило уложить ее на кровать, как она извергала из себя вонючие потоки мочи и кала. Бабка могла громко рыдать, требуя у Яньцзао моченого чеснока, но когда Яньцзао наконец приносил ей моченого чеснока, выбрасывала его из чашки на пол и принималась рыдать, требуя рисовых оскребок. А наевшись рисовых оскребок, заявляла, что весь день ничего не ела, что от голода у нее брюхо к спине прилипает, что Яньцзао нарочно хочет заморить ее голодом, называла его плохим, неблагодарным внуком. Много лет Яньцзао, сбиваясь с ног, ухаживал за этой старухой – за старухой, которая вынянчила его и брата.
Яньцзао выл и стонал, изводясь от любви к бабке. Когда она отказывалась от еды или устраивала другие капризы, он в смятении бегал по дому, жилы на его лбу вздувались, губы растягивались, обнажая кривозубый оскал, и Яньцзао выл так громко, что было слышно во всех уголках верхнего
Яньу почти не бывал дома, сначала учился малярному ремеслу, потом подался в лекари, за бабкой он не ухаживал, и даже когда она попала в больницу, не пришел ее навестить. Но время от времени он наведывался домой, тогда старуха сажала его подле себя и принималась перечислять все прегрешения Яньцзао, а иной раз, расплывшись в улыбке, вынимала из кармана заветренную рисовую лепешку или пару высохших долек помело и украдкой совала своему любимому внуку.
Яньу лучше всего удавалось руководство и критика – скажем, он был весьма недоволен воплями старшего брата:
– Она уже старый человек, старики – все равно как дети. Не будешь ведь ты на ребенка злиться?
Яньцзао с пристыженным видом молчал.
– Хочется ей побуянить – пусть буянит. У нее сил много, янское начало в избытке, если дать ей побуянить, она сбросит излишек сил, восстановит душевное равновесие, ночью будет спать крепче.
Яньу был человеком сведущим, говорил культурно, понять его мог не каждый.
Яньцзао по-прежнему слушал, не говоря ни слова.
– Знаю, она тебя изводит. Но ничего не поделаешь. Как бы вы ни бранились, как бы она тебя ни изводила, ничего не поделаешь, она ведь тоже человек. Даже собаку нельзя взять и забить до смерти. И как у тебя рука поднялась?
Этот разговор случился вскоре после того, как Яньцзао отхлестал бабку по руке – этой самой рукой она тащила в рот куриный помет. После Яньцзао сам не мог понять, почему так вспылил, почему не рассчитал удара: пары шлепков хватило, чтобы старухина кисть опухла, а спустя несколько дней кожа на ней облезла белыми струпьями. Говорили, все дело в том, что Яньцзао с ног до головы пропитался отравой из химикатов, и любой его удар прожигал кожу до мяса.
– И постель ей пора постирать, вся мочой пропахла. Слышишь? – договорив, ученый брат отправлялся восвояси. Все его побывки проходили одинаково: поест, вытрет ладонью губы, отдаст новых распоряжений и за дверь. Конечно, и денег немного оставит. Деньги у него были.