Слова племянника вызвали у Гримальда раздражение, он считал себя слишком занятым человеком, чтобы выслушивать пересказ пустых, ничего не значащих заявлений. За свою долгую жизнь архиканцлер хорошо узнал цену обещаний, в том числе королей, постоянно занимавшихся семейными разборками. Так было при Людовике Благочестивом, так продолжалось и сейчас, когда империя Карла Великого уже разделилась на три королевства[49].
И все же после расспросов Альфреда о его разговоре с Гундакаром архиканцлер доложил королю, что они могут рассчитывать на преданность каринтийского графа.
– Естественно, в определенных обстоятельствах, – добавил Гримальд, намекая на личную заинтересованность Гундакара.
– Хорошо, подготовь охранную грамоту для Карламана, и пусть твой племянник продолжит общение с графом. Отправь ему от меня какой-нибудь подарок, – распорядился повеселевший Людовик. – А как там поживают наши беглецы?
Король имел в виду племянников маркграфа Эрнеста, бежавших вначале в Лотарингию, а затем в Западнофранкское королевство. Случилось это после того, как Людовик сместил их вслед за дядей маркграфом Паннонии[50] Эрнестом, обвинив того в неверности и лишив всех званий и должностей.
Действия короля очень не понравились его старшему сыну Карламану, герцогу Каринтии[51], который, заключив союз с моравским князем Ростиславом, изгнал из Паннонии всех ставленников отца и даже захватил часть Баварии до реки Инн. А теперь Гримальду предстояло как-то помирить сына с отцом.
– Ваш брат Карл их радушно принял, наделив новыми владениями, – сообщил архиканцлер, прекрасно сознавая, что его слова не обрадуют Людовика. – Как и тех, кто ранее бежал, а теперь вернулся.
Напомнил он королю о графе Отто и аббате Адальхарте, которые три года назад пригласили Людовика занять место сводного брата Карла, обещая всеобщую поддержку. Именно из-за позиции Гримальда, считавшего призывы западнофранкской знати о замене Карла опасными провокациями, глава придворной капеллы и архиканцлер впал в немилость.
Однако в этом году Людовик вернул ему должности, окончательно поняв, как трудно обходиться без услуг многоопытного старика. И прежде всего в деле развода его племянника Лотаря[52] с Таутбергой, о чем уже давно судачили во всех уголках бывшей империи Карла Великого.
– Я рад за них и за моего брата, – сдержанно произнес помрачневший король. – А когда ты порадуешь меня известием, что моему племяннику ничего не мешает жениться на Вальдраде?
– Думаю, вернувшись из Регенсбурга со встречи с Карламаном, ваше величество сможет поздравить короля Лотаря с новой женой. Мой брат – архиепископ Трира Таутгауд уже занимается этим вопросом.
– Значит, с делами на сегодня покончено, – вздохнул с явным облегчением Людовик, но Гримальд неожиданно поинтересовался слухами о новом походе против ободритов.
Отношения франков с ободритами за вековую историю претерпели значительные изменения. В начале правления Карла Великого они были союзниками, король франков даже передал ободритам саксонские земли к северу от Эльбы. Однако войны с саксами и данами подорвали их силы, и ободриты вошли в состав империи франков, платя чисто символическую дань.
Так продолжалось и при Людовике Благочестивом, несмотря даже на то, что дань ободриты выплачивали нерегулярно. Все резко изменилось после распада франкской империи, когда король ободритов Гостомысл отказался признавать над собой власть короля Людовика, ссылаясь на то, что он вассал императора франков. Попытки договориться потерпели неудачу, и после похода 844 года и гибели Гостомысла ободриты стали платить уже 200 фунтов[53] серебра.
Однако королю восточных франков приходилось постоянно им об этом напоминать, и чаще всего с помощью оружия. В последний раз его сыну Людовику[54] даже не удалось переправиться на противоположный берег Эльбы, разделявшей их земли. Между тем долг ободритов уже составлял две тысячи фунтов.
– И что, я должен им все спускать?! – возмутился Людовик, посчитав, что архиканцлер начнет его отговаривать. – Давно пора разобраться с этими лживыми язычниками.
– Ваше величество, я всего лишь хотел выяснить достоверность слухов, – попытался успокоить короля Гримальд, не ожидавший такой бурной реакции, – и предложить отправить к ободритам посольство с требованием выплаты долга.
– Да плевали они на наши требования.
– Согласен, как ни прискорбно это сознавать. И все же поездка к ободритам позволила бы нашему послу встретиться с князем линян, который, как мне известно, не в ладах с Табомыслом.
Король наконец понял, к чему клонит хитрый старик. Линяне совсем недавно вошли в состав ободритов, а прежде не раз с ними враждовали. Так что, если уговорить их отделиться от короля Табомысла, проблема переправы через Эльбу была бы решена.
– И кого мы туда пошлем? Дело-то непростое…
– Предлагаю отправить послом канцлера Витгара. Он не раз бывал у ободритов и лучше других сможет разобраться в обстановке. Прежде всего меня волнует, как отнесутся их восточные соплеменники к нашему походу.