– Почитай! – предложил Людовик, передавая тестю сына помятый пергамент. – Это письмо от маркграфа Восточной марки Одона, и я хочу услышать твое мнение.
В письме сообщалось о нападении моравского князя Ростислава вместе с какими-то уграми на земли Восточной марки и Баварии. Однако главное заключалось в обвинениях герцога Каринтии Карломана в организации этого набега. Приводимые Одоном доводы не были бесспорны, но отказ Карламана ему помочь и давнее желание герцога присоединить Восточную марку к своим владениям давали повод в это поверить.
– Не знаю даже, что сказать, – признался озадаченный Людольф, возвращая письмо. – Обвинения против твоего сына выдвинуты серьезные, но прямых доказательств его измены нет.
– В таком деле свидетелей найти трудно, – заметил Людовик. – Ну да ладно, с сыном я как-нибудь разберусь. А войну с ободритами придется заканчивать. Набег моравов нельзя отставлять без ответа. Как думаешь, Табомысл сейчас согласится на наши условия?
– Вряд ли.
– Я тоже так считаю, поэтому хочу предложить ему отсрочку на пять лет. Каждый год ободриты будут платить по шестьсот фунтов серебра, но с условием, что сын Табомысла пока погостит у меня.
Маркграф восточной Саксонии очень сомневался, что король ободритов согласится на такие условия, но промолчал. Шестьсот фунтов серебра были в то время огромной суммой.
– Если я правильно понимаю, ты хочешь поручить мне встретиться с королем ободритов?
– Да, и как можно скорее…
Глава четырнадцатая
Заставив франков отступить из-под Острова, король ободритов воспрянул духом, посчитав, что еще не все потеряно. Иного мнения придерживался князь варнов Лудислав. После гибели отряда Радмира, предательства линян и того, что франки отрезали их от вагров и полабов, он не видел возможности долго продержаться.
По-разному они восприняли и известие о появлении маркграфа восточной Саксонии. Табомысл вообще не захотел с ним встречаться, но князь варнов убедил его выслушать посланца короля франков.
Людольф приехал в ободритский лагерь не один, а с графом Вихманом, который хорошо говорил по-славянски, так как приходился двоюродным братом великому князю русов и вендов Мстивою. Именно он изложил Табомыслу и Лудиславу предложение короля франков.
– Я не могу согласиться хотя бы потому, что мой сын сейчас находится в осажденном Зверине, – заявил король ободритов – К тому же собрать такую сумму я смогу, только когда вы уйдете за Лабу.
– Ну, это решаемо, – заметил маркграф, выслушав перевод Вихмана. – Если ты поклянешься выполнять условия нашего короля, мы можем отвести войска к Эльбе. Но уведем их на другой берег, только когда получим заложников во главе с твоим сыном и шестьсот фунтов серебра.
– Нам надо обдумать ваше предложение, – сказал, вставая из-за стола Табомысл. – Вы пока можете отдохнуть с дороги, шатер в вашем распоряжении. Я скажу, чтобы сюда принесли вина и еды.
Считая предложение франков неприемлемым, король ободритов даже не стал торговаться. Он сознавал, что ему не убедить жену отдать в заложники их единственного сына. Не смогут они собирать ежегодно и такое количество серебра, о чем он напомнил Лудиславу, когда тот стал его убеждать согласиться на условия франков.
– Ты готов платить каждый год по сто с лишним фунтов?!
– А что делать? Вчера франки разорили еще два моих городка.
Положение на самом деле было тяжелое, после вторжения франков через земли линян страна в прямом смысле истекала кровью. Хотя большая часть городов еще держалась, но помочь им Табомысл ничем не мог. А утром еще стало известно, что франки собирают на Лабе лодки, чтобы полностью заблокировать Зверин.
Королю ободритов оставалось надеяться только на помощь Мстивоя. Но вернувшийся в тот день гонец доложил, что из-за мятежа словен великий князь русов и вендов не может сейчас оказать брату жены дополнительную помощь.
– А еще Мстивой велел передать, что уже попросил сына Ариберта, правящего у глопян, прислать две-три сотни конных воинов, правда, когда они подойдут, он не знает.
– Спасибо, иди, отдыхай, – произнес машинально Табомысл, подумав, что надо бы затянуть переговоры с франками.
Приняв такое решение, он приказал позвать посланцев короля Людовика, а когда те пришли, высказал им свои условия. Они заключались в увеличении рассрочки на десять лет и замене фунта Карла Великого, в котором изначально исчислялась дань, весом либры[80].
– Но это означает уменьшение дани почти на четверть, – возразил Людольф. – Я сомневаюсь, что мой король на это согласится!
– Если Людовик хочет закончить войну сейчас и ежегодно от нас что-то получать, ему придется смириться с реальностью. А она такова, что нам и четыреста либров серебра будет трудно собрать.
Простившись тогда с посланцами короля франков, он совсем не ожидал, что через несколько дней они вернутся. Маркграф восточной Саксонии привез королю ободритов письменный договор, где учитывались все высказанные им требования. И Табомыслу ничего не оставалось, удостоверившись, что все там правильно записано, скрепить печатью подписанные листы пергамента.