Восприняв поведение двоюродного брата как согласие, Вадимир в тот же день отплыл к порогам, где двум сотням варягов и небольшому конному отряду Светослава противостояли почти семь сотен словен, кривичей и чуди. Узнав о силах противника, сын Будогоста понял, что со своей сотней ничего здесь не изменит.
– Опять в дураках оказался, – пожаловался он вечером воеводе Ратше. – Что можно сделать, когда враг превосходит числом в два раза?!
– Важнее, что он из себя представляет, – назидательно изрек воевода. – Перед нами разноплеменное войско. А отступая в позапрошлом году в Ладогу, я хорошо изучил эти места.
– У тебя есть план?
– Есть, но прежде мне надо кое-что уточнить.
Предложение Вадимира провести разведку в тылу врага Трувор поддержал и отправил со словенским воеводой Светослава. Предположение Ратши, что за первой засекой у предпорожского селения противник устроил вторую, подтвердилось. К тому же удалось узнать, что из-за голода среди сторонников Буревоя растет недовольство. Один чудской отряд уже ушел домой.
План словенского воеводы заключался в захвате второй засеки, что вынудило бы судара Тихомира, командовавшего отрядами словен, кривичей и чуди, послать ее отбить. Трувор понимал, что даже для обороны сил у него недостаточно, и в тот же день отправился к старшему брату.
– Не могу оставлять Ладогу совсем без воинов, – заявил Рюрик, выслушав просьбу брата. – Но как только Дихон пришлет людей, все они будут в твоем распоряжении.
Караван из Трузо приплыл в Ладогу дней через пять, и в тот же день две сотни варягов отправились к волховским порогам. А еще через пару дней Ратша и Светослав захватили вторую засеку, оказавшись в тылу у противника. Как и предполагалось, воины Тихомира попытались ее отбить, что дало возможность Трувору и Вадимиру захватить первую засеку.
Среди оказавшихся в окружении сторонников Буревоя началась паника, и Тихомиру не удалось остановить их бегство. Пытаясь удержать воинов, он был ранен и оказался в плену у дружинников сына Будогоста.
– С этим негодяем разговор короткий: повесьте на ближайшем суку, – приказал Вадимир, когда к нему подвели плененного судара. – Подстилка кривичская!
– А ты варяжская, как и твой ублюдок отец,– сплюнул кровь Тихомир.
– Смотрю, хочешь, перед смертью помучаться? – слова пленника задели сына Будогоста. – Ведите-ка эту паскуду в усадьбу, что рядом с селищем, и повесьте на воротах. Но перед смертью пусть полюбуется, как погибнет вся его семья.
Об убийстве семьи словенского судара, включая годовалого ребенка, Трувор узнал, когда нельзя было что-то изменить. Однако оставлять без осуждения такую жестокость он не собирался. Но разговор с Вадимиром не получился: тот сразу заявил, что и впредь будет наказывать предателей так, как сам решит.
Поэтому на следующий день Трувору пришлось отправиться в Ладогу. Старший брат уже знал о захвате порогов, поздравив любимца матери с первой самостоятельной победой. Но рассказ о жестокой расправе над семьей Тихомира огорчил Рюрика, понимавшего, что она может настроить против русов всех словен.
– Значит, Вадимир не захотел тебя слушать? Он, похоже, не только наглец, но и упрямец.
– Может, у тебя получится его приструнить? Иначе этот возомнивший себя неизвестно кем ублюдок принесет нам больше вреда, чем пользы.
– Хорошо, завтра поеду с тобой и попробую с ним поговорить.
Однако увещевания руского князя тоже не подействовали на сына Будогоста. Он даже не попытался понять, почему нельзя так расправляться с мятежниками и предателями.
– Тогда я попрошу тебя сегодня же уехать, – потребовал Рюрик, поняв всю бессмысленность их разговора. – Хочешь вешать – вешай, но только не под моим началом.
Не ожидая такого поворота, Вадимир покраснел от обиды и унижения. А уходя, оскорбленный княжич заявил, что заберет с собой всю дружину. Но к вечеру выяснилось, что большая ее часть во главе с Ратшей решила остаться. Не пошел за сыном Будогоста и брат погибшего Радослава Воемир.
Рюрику уже давно хотелось узнать, что происходит на Луге, и он решил отправить туда Воемира. В Ладоге князя ждало известие об освобождении от мятежников земель вокруг Белого озера и сожжении кривичами Кумени.
– Они, по-видимому, собирались возвращаться по Шексне, но, столкнувшись с нами, повернули на восток в Биармию, – рассказал свирский воевода Крут. – Когда об этом сообщили Синеусу, он решил, что отряд кривичского воеводы Кура будет представлять постоянную угрозу и его следует догнать и уничтожить. А на Белом озере пока остался Громир.
– Узнаю братишку, ему бы только подраться, – заметил весело Рюрик, радуясь привезенным Крутом новостям. – Ну а тебя я прошу вернуться на Свирь и навести там порядок.
Глава шестнадцатая
Передав Славомира и серебро королю Людовику, полабский князь дождался, когда войска франков переправятся на противоположный берег Лабы, и послал конные отряды вверх и вниз по течению реки. Табомысл оказался прав: не все франки последовали за королем, нашлись и те, кто решил продолжить разграбление ободритских селений.